Читать книгу Кыш и Двапортфеля (сборник) Юза Алешковского : онлайн чтение

50

Мы с мамой шли по улице, и вдруг навстречу нам попался завуч… Он шёл не спеша, курил, поглядывал на деревья и чему-то улыбался. И хотя вид у него был не такой страшный, как в школе, у меня мурашки пробежали по спине от страха. Завуч тоже заметил нас с мамой и сразу перестал чему-то улыбаться. Мы поздоровались.

– А что это вы удаляетесь в сторону от школы? – спросил завуч, слегка поклонившись моей маме.

Мама быстро всё ему объяснила.

– Надо искать, Сероглазов! Только не вздумай зареветь! Пёс был очень симпатичный, – сказал завуч.

– Как? Разве вы его знали? – удивилась мама, очень пристально посмотрев на меня.

– Да, я имел честь с ним познакомиться, – сказал завуч, но не выдал меня маме.

– И вот беда, – пожаловалась мама, – мужа ночью вызвали на объект, а мне сегодня решительно невозможно отпроситься. Вы уж извините, что Алёша немного опоздает.

– Травкина! Здравствуйте! Можно вас на минутку? – позвал завуч ту самую девушку Олю, которая проходила мимо нас с другими старшеклассницами. (Оля подошла к нам.) – У меня, Травкина, к вам просьба. У Сероглазова пропал щенок. Полагают, что он продан в институт. Чтобы Сероглазов один не болтался по улицам, будете его провожатой. Поможете в поисках. Его мама спешит на работу.

– Можно, я?

– Я в этом институте всех знаю!

– Разрешите нам тоже! – с завистью загалдели другие девушки.

– Кажется, я принял решение! – строго сказал завуч, и их как ветром сдуло.

Я очень обрадовался неожиданной помощнице Оле, а мама выдала ей денег на разъезды.

– Андрей Иванович! – сказала Оля завучу, приложив руку к груди. – Я всю жизнь буду благодарить вас за сегодняшний счастливый день!

– Это почему же? – подозрительно спросил завуч.

– Сегодня контрольная по геометрии, – сказала Оля.

Мама засмеялась, завуч посмотрел по сторонам, наверно, чтобы заменить Олю кем-нибудь другим, но было поздно. Мы с Олей уже бежали по улице.

В троллейбусе по дороге в институт я рассказал ей, как уснул, надев на себя ошейник, а когда проснулся, Кыш как в воду канул. А оперативник установил, что нашу квартиру забрызгали эфиром. Оля очень пожалела Кыша. Она его хорошо помнила, и он ей нравился больше, чем Гера – собака её приятеля, Рудика.

51

Когда мы приехали, я попросил Олю ни в коем случае не брать меня больше за руку, даже если переходим дорогу. А то как будто я из детского сада. И Оля пообещала.

В институт нас не пустила вахтёрша в зелёной гимнастёрке и с медалью «За отвагу». Она не знала, приносили вчера сюда продавать собаку, похожую на Кыша или нет.

Мимо нас проходили сотрудники. Они раздевались в гардеробе – снимали пальто, надевали белые халаты и поднимались по лестнице.

И я, и Оля пробовали расспросить четырёх человек про Кыша, но они в ответ смеялись, говорили какую-то ерунду, не пытаясь даже понять, что речь шла о щенке, попавшем в беду.

Тогда Оля подошла к молодому, но лысому человеку в очках и в упор задала ему вопрос.

– Послушайте! В конце концов, вот у вас есть сердце?

Этот человек вздрогнул, приложил руку к груди и сказал, улыбнувшись:

– Фу!.. Стало полегче. На месте… Я вполне мог забыть его дома или в закусочной. Аспирант Пашков к вашим услугам.

– Так вот узнайте немедленно, не находится ли в вашем… собакариуме щенок Кыш. Вчера его похитили, – потребовала Оля.

Она, как я понял, очень разозлилась за то, что никому до нас не было дела.

– Длинная шерсть – уши тёмные, чёлка на лбу, – сказал я.

– Морда у него похожа на цветок… на хризантему, – добавила Оля.

– Я не знаком с этим цветком, – сказал аспирант Пашков.

– Мне очень жаль вас, – ответила Оля.

– Наука!.. Науке я отдал всё!

Аспирант Пашков, извиняясь за то, что всё отдал науке, развёл руками и ушёл, а я спросил у Оли:

– А для тебя что главней – наука или цветы?

– Наука о цветах, – сказала Оля, засмеявшись.

– Разве такая есть?

– Скоро будете её проходить. Ботаника называется эта прекрасная наука.

– А про собак есть наука – собакотаника?

– Есть, только собакология.

– А про кошек?

– Наверно, кошкология. А ещё есть птицеология, рыбология, слонология, червякология и даже шакалогиенология. В общем, зоология. А я её не люблю. Я люблю ботанику.

Несмотря на тоску по Кышу, у меня дух захватило от радости, что имеется столько наук про животных и что можно будет их изучать, когда я стану грамотным.

Мы с Олей ходили по вестибюлю; я думал об этих науках и ещё о том, что среди людей занятых своими заботами, всегда можно найти человека, который тебе поможет. Нужно только хорошенько поискать…

Когда Пашков пришёл и сказал, что щенок, похожий на Кыша, сидит в клетке и, главное, что его принесли вчера, мне не поверилось.

– И вы его видели? – спросил я.

– Конечно. Уши тёмные, чёлка на лбу. Грустит, – сказал Пашков.

– Так давайте заберём его! Напишите нам пропуск! – крикнул я, не удержавшись.

– Вот тут я ничем не смогу вам помочь. Нужно прийти твоему отцу или маме с документами на щенка. Кроме того, институт заплатил за него деньги. Советую поторопиться.

Я закрыл глаза и прикусил губу. Ведь мы ещё не зарегистрировали Кыша.

Пока я стоял, в ужасе забыв обо всём на свете, Оля о чём-то договорилась с Пашковым.

– Пойдём на работу к отцу! – заторопила она меня. – Адрес знаешь? Не бойся! Докажем, что он твой!

– Желаю успеха. Вам повезло, что сегодня я был с сердцем, – сказал Пашков, и я попросил его последить, чтобы на Кыше не делали опытов, ничего не отрезали и не пришивали и не посылали в космос на долгие годы, потому что Кыш очень глупый щенок.

– На меня он произвёл впечатление умного пса, – сказал Пашков.

На всякий случай я помотал головой и не признался, что Кыш умеет включать и выключать свет и разговаривать.

– Послушайте, аспирант Пашков, вы не спросили, кто его вчера принёс? – поинтересовалась Оля.

– Трое парней. Фамилий не знаю. Пока! Я и так опоздал.

– Спасибо! – крикнул я вслед убегавшему по лестнице Пашкову.

52

До папиной работы мы доехали на такси за пятьдесят четыре копейки.

– Внутрь нас не пустят. Тут собак не трогают, а отгадывают тайны Вселенной, – сказал я Оле.

Мы подошли к окошечку бюро пропусков, и я попросил девушку найти моего папу Сероглазова по особо важному делу и чтобы он быстрей бежал вниз.

– Он ещё не вернулся, – немного погодя сказала девушка. – Возьми, мальчик, трубку. С тобой будут говорить.

Я, подложив под ноги портфель, взял трубку и спросил:

– Вы кто? Я – Алёша Сероглазов.

– Алёша, здравствуй. Говорит дядя Сергей Сергеев. Что-нибудь случилось или ты просто так?

– А где папа?

– Его не будет ещё часа два. Ты не реветь ли собрался? Подожди, я сейчас спущусь вниз.

– С кем ты говорил? – спросила Оля, когда я протянул в окошечко трубку.

– Сергей Сергеев. Бывший папин друг. Он предал папу, хотя съел с ним пуд соли, – зло сказал я, но, когда к нам подошёл он сам, мне стало неудобно.

Дядя Сергей Сергеев, которого я давно не видел, совсем не был похож на предателя папы. Просто не мог предать папу такой высокий человек с такими весёлыми и добрыми глазами.

Во рту у него торчала сигара, из кармана – две трубки, и он весь был окутан сизым крепким дымом.

Оля тут же объяснила, что нужно быстрей сделать для спасения Кыша.

Недолго думая дядя Сергей Сергеев, крякнув, посмотрел в свой бумажник, снял белый халат, взял в гардеробе синий плащ и сказал:

– Бегом! За мной!

И первый раз за сегодняшний день я почувствовал, что всё будет в порядке.

Мы с Олей бежали за широко шагавшим дядей Сергей Сергеевым, как вагончики за паровозом, окутанным дымом…

Но как доказать без документов, что щенок – наш Кыш? Как доказать? И кто эти трое парней? И зачем они так?..

И вдруг, когда мы ехали уже в машине, я вспомнил удар снежком по затылку и как Рудик прошёл мимо меня, смеясь и разговаривая с двумя парнями, а я стоял, потирая рукой голову, и под ногами у меня валялась упавшая фуражка…

Это они! Они отомстили за то, что Кыш взял след! За то, что Рудика заставили подписаться на газеты и журналы! Они унесли Кыша, и тётя Кланя слышала, когда он визжал в мешке, как поросёнок!

– Дядя Сергей Сергеев! Можно, мы на минутку подъедем к школе? Очень нужно! – попросил я, объяснив шофёру, как проехать.

У меня вмиг родился план, и поэтому я подумал: «Если это вы, то я вас не боюсь! Я, самый маленький в школе первоклашка, по прозвищу Двапортфеля, больше никого не боюсь!»

…Я выскочил из машины, когда мы подъехали к школе, и пулей влетел по лестнице на наш этаж. Шёл урок. В коридоре никого не было. Я подбежал к стенгазете и сорвал плохо приклеенную фотокарточку чемпиона по плаванию Рудика Барышкина.

Мне было бы приятней положить в карман двух мокрых жаб, десяток косикосиножек или очковую змею кобру, чем эту фотокарточку!

И только я собрался бежать обратно, как меня строго окликнули:

– Сероглазов!

Я встал как вкопанный, обернулся и похолодел от того самого страха, который, я думал, никогда больше ко мне не вернётся.

Меня окликнул директор нашей школы. Я не двигался с места, пряча фотографию Рудика за пазуху, и это было совсем отвратительно.

Директор быстрыми шагами направился ко мне. Он подходил всё ближе и ближе. Я видел, как у него на переносице сходятся брови и приоткрывается рот для того, чтобы меня спросить: «Ты почему не на уроке? Ты зачем сорвал фотокарточку нашего славного чемпиона Барышкина?»

В моей голове пронеслось: «Кыш! Он один! Он ждёт!»

И тут как будто крылья выросли у меня из спины и появилось дыхание, которое папа называл вторым, а я ещё не хотел папе верить, что оно существует.

Я на этом втором дыхании, не чувствуя под собой ног, слетел по лестнице вниз и уже мчался по двору, включив третье дыхание, а из открытого окна мне вслед кричал директор:

– Сероглазов! Вернись! Куда ты? Приказываю меня не бояться!

Я тоже хотел ему крикнуть: «И вы за меня не бойтесь! Мы спасём моего щенка Кыша! Мне завуч разрешил!» Но дверь такси открылась, дядя Сергей Сергеев втащил меня в машину, крикнул шофёру: «Полный вперёд!» – и она рванулась с места. Не успев отдышаться, я оглянулся и представил, как за нами началась погоня.

Впереди всех, на вороном коне, у которого были перевязаны бинтами коленки, скакал наш директор в папахе и в бурке, а за ним на тачанке – завуч с Ветой Павловной, а за тачанкой, тоже на лошадях, – целый полк старшеклассников. Цокот стоял такой, словно танки мчались, а не конница. У коней развевались гривы и хвосты! Наш директор всё ближе, всё ближе! Мы летим по улицам, перекрёсток за перекрёстком. Красивая, вытянутая морда лошади с бешеными, весёлыми глазами вот-вот ткнётся в заднее стекло машины, но тут раздаётся милицейский свисток. Какой умница старшина с черно-белой палочкой! Он на ходу ловит поводья лошади нашего директора, а его штрафует за превышение скорости!

– Позвольте мне заплатить штраф! – услышал я, очнувшись от погони, голос дяди Сергей Сергеева. – Шофёр не виноват. Это я попросил гнать на всю железку. Срочное дело.

Старшина, оторвав квитанцию, сказал шофёру:

– Скажите спасибо, что не проколол талон.

– Спасибо, – зло сказал шофёр, и мы поехали дальше.

53

В вестибюле института дядя Сергей Сергеев велел нам с Олей подождать, а сам надел халат и, на ходу что-то сказав вахтёрше, поднялся наверх.

Когда мы его ждали, я заметил, что Оля стала какой-то грустной. Может, она тоже догадалась про Рудика? Каково ей гулять с ним по улице и знать, что он почтовый воришка?

Я даже захотел из-за Оли и отца Рудика, к которому ночью вызывали «неотложку», и из-за брата, военного лётчика, чтобы похитителем Кыша оказался не Рудик, а кто-нибудь другой.

Так мы с Олей ходили по вестибюлю и думали, наверно, об одном и том же. И она не догадывалась, что у меня за пазухой лежит фотокарточка Рудика, которой на каждой перемене любовались старшеклассницы.

– Ты чего? – спросил я Олю, не выдержав молчания.

– Так… ничего, – ответила Оля.

– Пошли! Пошли! – вдруг загремел над нами голос, дяди Сергей Сергеева. В руке он держал какую-то бумажку, и лицо у него было сердитое и красное. Видно, он с кем-то крепко поругался из-за Кыша.

Мы прошли через весь институтский огромный двор и чем ближе подходили к двухэтажному кирпичному дому, тем громче был слышен собачий лай из окон первого этажа.

«Только бы это Кыш! Только бы он!.. Кыш, подожди ещё немножко! Мы идём! Мы рядом! Ещё три минуты… даже две… даже одна… одна минутка! Мы здесь, Кыш!»

Мы зашли в комнату завхоза, и я ахнул от удивления: за столом рядом с завхозом сидел тот самый человек в синем плаще, оперуполномоченный Володькин, и что-то писал.

Подняв глаза и увидев меня, он ни капли не удивился, как будто, напав на след воришек, ждал нас здесь, а мы взяли да опоздали… Он спросил у дяди Сергей Сергеева:

– Вы отец?

– Странный вопрос, – ответил дядя Сергей Сергеев, чтобы прямо не врать.

– Документы у вас при себе на собаку?

– Щенка только собирались зарегистрировать. Не успели.

– Откуда же известно, что собака ихняя? – спросил завхоз.

– Она нас узнает. Особенно мальчика, – сказал дядя Сергей Сергеев.

– Можно к нему? – крикнул я.

– Он всех рад узнать, лишь бы вырваться куда подальше. Нужны документы, – настаивал завхоз. – Без документов и ошейника с номером собака считается безнадзорной.

– Кыш не безнадзорный. Он породистый! У него прапрапрадед фон Ниппель, а бабушка фон Гуссейн! Можно доказать, что он мой? – сказал я, мучаясь от того, что всё тянется так долго.

– Как же ты докажешь? – спросил Володькин.

– Знаю, кто украл! – сказал я и, встав спиной к Оле, чтобы она не видела, достал из-за пазухи карточку Рудика.

Вот тут-то Володькин, взглянув на неё, изумился и показал карточку завхозу.

– Был и этот, – сказал завхоз, – но деньги получал другой.

– Мой Кыш умеет читать мои письма! – выдумал я от нетерпенья.

– Вот и соврал. У нас тут доктора наук занимаются, обезьян никак читать не обучат, а ты говоришь – собака. Собаки у нас только слюни на рефлекс пускают! – сказал завхоз.

– Дайте мне лист бумаги, если не верите, – попросил я, оробев оттого, что совсем заврался из-за желания выручить Кыша. Но отступать было некуда, хотя Кыш, конечно, не умел читать, а я писать ни одного слова.

Долго слюнявя синий карандаш, я ждал прихода второго дыхания и вспоминал буквы. Потом заслонил от всех листок бумаги рукой, высунул язык и медленно вывел, стараясь не сделать ошибки:

а рядом быстро, как взрослый, начеркал две строчки первых попавшихся под руку закорючек и прошептал:

– Ну, Кыш! А ты давай читай на втором дыхании!

Завхоз недовольно взял у меня письмо к Кышу и велел нам идти за собой. Мы спустились по лесенке в полуподвал. Но в помещение, где лаяли собаки, мы не вошли. Завхоз велел стоять в дверях, на площадке.

Я видел, как он подошёл к решётчатой дверце и просунул развёрнутый лист моего письма в клетку. И через секунду я услышал звонкий, с подвизгиванием лай Кыша. Кыш, перелаяв остальных собак, кричал мне из своей клетки:

«Я тебя ждал! Я не пил и не ел! Я тебя люблю! Возьми меня скорей отсюда!»

Завхоз открыл дверь. Кыш что-то примолк, и не успел я опомниться, как он прыгнул ко мне на руки и за секунду, скуля, успел облизать щёки, нос и лоб, и я, прижавшись к нему, дрожащему, лицом, закружился на месте, чтобы никто не видел, как мы оба плачем от счастья…

Ворчавшего завхоза я забыл поблагодарить. Дядя Сергей Сергеев остался улаживать с ним дела. А до выхода на улицу я шёл рядом с Володькиным, держа Кыша на руках. Оля шла поодаль, беседуя с неизвестно откуда взявшимся аспирантом Пашковым.

Потом нас догнал дядя Сергей Сергеев.

Пока мы не вышли на улицу, Кыш лаял на всех людей в белых халатах, а я его успокаивал.

Прощаясь с нами, Володькин сказал мне:

– Если будет сложное, особо важное дело, я приглашу тебя в помощники. Пойдёшь расследовать?

– Только после уроков, – сказал я и от всей души пожал руку Володькина.

Мне, конечно, хотелось расспросить, как он напал на след Кыша, но ещё больше хотелось домой и позвонить маме. А то у неё сегодня тоже особо важное дело и ещё волнения из-за меня с Кышем.

Кыш всё время с большим любопытством к чему-то принюхивался. И я догадался: ведь мама положила в мой портфель булку с колбасой.

– Вот придём и закусим как следует! – сказал я Кышу.

«Рр-а! Ладно, потерплю. Это всё уже пустяки. Я больше терпел», – согласился он.

Я слышал, как Пашков сказал Оле на прощание:

– Советую поступать только в медицинский. Кстати, я принимаю экзамены по химии. Это не шутка!

– Знаем мы вас, экзаменаторов, – ответила Оля. – В дни экзаменов вы оставляете свои сердца дома.

Пашков засмеялся и помахал ей рукой.

«Вот Пашков, – подумал я, – в очках и тоже лысый, как папа, а всё равно он красивей Рудика. И надо объяснить это когда-нибудь Оле».

Оля вдруг заторопилась в школу, потрепала Кыша за уши, погладила чёлку и села в троллейбус.

А мы с дядей Сергей Сергеевым пошли пешком.

54

По дороге я подошёл к автомату и попросил набрать мамин номер. Когда мама взяла трубку и, волнуясь, спросила: «Да! Это я! Кто говорит?» – я сказал Кышу:

– Ну-ка, отвечай! – и поднёс трубку к его носу.

Кыш услышал голос мамы и залаял.

– Алёша! Это ты! Отвечай же! Я с ума тут схожу! – крикнула мама в трубку.

– Нет, это говорит Кыш! – сказал я. – Я нашёлся и сижу на руках. Мы идём обедать. Очень охота есть! Мы не ели целые сутки. С нами дядя Сергей Сергеев.

– Вот как! – удивилась мама. – Передай ему привет.

…Хорошо как было не спеша идти по улице и смотреть на людей, на деревья, на дома и машины! А ведь вчера я бежал по этой улице к Снежке, ревел, и мне казалось, что вокруг мёртвая пустота…

Прохожие смотрели на Кыша, и улыбались, и оглядывались на высокого, как Гулливер, дядю Сергей Сергеева, сменившего сигару на трубку…

Уроки уже кончились. Нам навстречу стали попадаться сначала ребята из восьмой, а потом из нашей, двадцатой школы.

Вдруг на меня налетел чуть не весь наш класс, и Тигра заорал прямо в моё ухо.

– Двапортфеля! Что же ты мне не сказал! Мы бы сразу нашли. Всем классом! Где он пропадал?

Я быстро рассказал про наши приключения, а сам искал глазами Снежку. Её среди ребят не было.

«Новое дело. То Кыш куда-то пропадает, то Снежка. Может, обиделась на меня, что не взяли её с собой?» – подумал я.

Больше всех радовался Кышу Тигра, и я, непонятно почему, вспомнил, как Вета Павловна просила нас рассказать, где мы были и что делали в прошлое воскресенье. Миша Яковлев тогда чуть не улетел с ВДНХ на ракете «Восток» в космос, а Тигра ничего не стал рассказывать и сквозь слёзы объяснил Вете Павловне, что всё у него было плохо… Очень плохо…

Я вспомнил это и спросил:

– Тигра, а что у тебя было плохого в то воскресенье?

– А то ты не видел, – сказал Тигра.

– Да ты что? Я ничего не видел!

Тигра поверил и рассказал:

– Твоего Кыша должны были мне купить, уже деньги вынули. А я увидел тебя, заорал: «Двапортфеля!» – и его не купили, за то что я ору как невоспитанный. Если по правилам, то это мой щенок. – Тигра погладил Кыша.

– Но ведь я же не виноват, что так вышло, – заметил я.

– А кто же? Я ведь тебе кричал, а не другому. А потом было ещё хуже, – продолжал рассказ Тигра. – Мне вместо этого Кыша купили аквариум… большой такой… с рыбками. Двадцать рыбок в нём плавало. Папа дал мне его подержать, чтобы лицо платком вытереть, а я пошёл, поскользнулся на корке дыни, и всё… Аквариум на кусочки. Восемь рыбок я спас и быстро кинул в чужие банки.

– Есть же ведь такие люди, которые бросают разные скользкие корки на землю! – с досадой сказал я и подумал, что трудно придумать ещё одну такую неудачу, как у Тигры в прошлое воскресенье…

Я пригласил его приходить ко мне играть с Кышем и со мной…

Дядя Сергей Сергеев, пока Тигра рассказывал, читал газету. Мы пошли дальше. По дороге я успел расспросить его, что такое цунами. Оказывается, это самая большая из всех океанских волн, высотой с многоэтажный дом. И папа моих вопросов боялся, как этой волны.

Когда мы подошли к нашему дому, дядя Сергей Сергеев сказал:

– Ну, Алексей, будь здоров. Рад, что смог тебе помочь.

Он был такой высокий, что тётя Женя с первого этажа сердито задёрнула на окнах шторы.

– А вы? – спросил я. – Мы же идём к нам обедать. Скоро мама придёт.

– Зашёл бы, но… хочу успеть в одно место.

Дядя Сергей Сергеев запыхтел трубкой, лицо его утонуло в дыму, и я догадался, что он не хочет заходить к нам из-за ссоры с папой. А расспрашивать, что это всё-таки за ссора, мне было неловко, хотя и очень интересно. Я его поблагодарил. Он погладил меня и Кыша по голове и ушёл. И за ним, как за паровозом, тянулось облако дыма…

Лифтёрша тётя Кланя, когда мы вошли в подъезд, заахала и запричитала:

– Нашёлся касатик… Да кому ты помешала, добрая скотинка?.. Где же ты пропадал?.. Уши твои длин-ныи-и, пыльны-и, курча-вы-и…

– В институте он был. Опыты на нём хотели делать. На другую планету запустить, – пошутил я.

– Что ж, там собак не хватает, на тех планетах-то? – спросила тётя Кланя.

– Они только у нас на земле водятся, – сказал я, опустил наконец Кыша на пол и, волнуясь, как будто нажимал кнопку пуска ракеты, нажал чёрную кнопку нашего этажа.

Кабина вздрогнула, и мне показалось, что под нами загрохотали двигатели ракет и в круглых иллюминаторах виден покачнувшийся и уменьшающийся на глазах краешек Земли. Облака… океаны… и разные страны… На плечи мне давит страшная тяжесть, но я слежу за десятком приборов и управляю ракетой.

– Мы летим на другую планету, – сказал я Кышу. – Там срочно потребовались собаки.

«А мне всё равно, куда лететь. Лишь бы мы были вместе. Без тебя я не могу. Рр-y», – ответил Кыш, и мы с ним поплавали в невесомости.

Только мне было тоскливо оттого, что я надолго улетел от мамы, и папы, и Снежки. Прямо лучше бы не улетал!..

Вдруг двигатели ракеты, отгрохотав, смолкли, я дотянулся на цыпочках до иллюминатора в железной двери, чтобы взглянуть, что это за планета, на которой не водятся собаки и на которую мы прибыли с Кышем.

Я взглянул, проморгался, ещё раз взглянул и понял, что на ступеньках лестницы этой планеты, подложив под себя портфель, сидит Снежка, уткнувшись подбородком в коленки, и лицо у неё грустное-грустное. И тут меня разобрала такая радость от встречи со Снежкой, что я заорал:

– Э-э-гей! Это мы-ы! Я и Кы-ыш!

Снежка вскочила со ступенек, я открыл двери и бросился к ней. Ведь мы не виделись целый век, а может, и больше.

Мы со Снежкой взялись за руки, и заплясали от радости на площадке, и хохотали, но слов никаких не говорили, как будто я и взаправду прилетел с другой планеты и не знал Снежкиного языка. А Кыш бегал вокруг нас и от радости долаялся до того, что слегка охрип. Но соседи, смотря на нас, не ругались и не просили прекратить шум.

Вдруг внизу забарабанили кулаком по стене шахты. Я забыл закрыть дверь кабины. Подойдя к кабине, я увидел, что Кыш успел налить на пол лужу, и побежал домой за тряпкой. Но соседи закрыли дверь без меня, и лифт поехал вниз. Когда я сбежал по лестнице вниз, тётя Кланя уже сама вытирала пол кабины тряпкой и несердито сказала:

– Ну, ровно малое дитё… ровно малое дитё…

– Больше этого не будет, – пообещал я ей.

Читать онлайн «Кыш и Двапортфеля: Повести» автора Алешковский Юз — RuLit

— Товарищи! Понимаете, я подумал, что нам продали глухонемого щенка! Но он слышит. Слышит! Порадуйтесь этому вместе с нами!

Голубятники стали стыдить папу за то, что свистит в общественном месте и пугает голубей. Кто-то даже хотел позвать милиционера.

Тогда я потащил папу за пиджак, и он пошёл за мной, извиняясь направо и налево.

Я обиделся, потому что не раз спрашивал, как научиться свистеть двумя пальцами, но папа отвечал, что сам не умеет с детства и других не собирается учить.

Он догадался, о чём я думаю, и весело предложил купить на оставшиеся деньги двух волнистых попугайчиков.

— Скажем маме, что щенки продавались с сопутствующими товарами. Семь бед — один ответ!

У меня сразу пропала вся обида.

— Не надо попугаев. Лучше на такси доедем. В метро нас с собакой не пустят, — сказал я.

Мне было радостно, что мы с папой не потеряли друг друга в такой огромной толпе, и купили щенка, и идем домой, где наша мама, наверно, уже готовит вкусный обед и не знает, что теперь нас будет четверо: папа, мама, щенок и я.

Наш щенок, наверно, принял чью-то длинную ногу в сапоге за столб и поднял уж было лапу, но я вовремя дернул за ремешок и побыстрей увёл щенка с территории рынка.

Мы заняли очередь на такси. За нами встала тётенька, которая не хотела покупать рыбок, но купила петуха. Папа раскланялся с ней и воскликнул:

— Потрясающая покупка!

В одной руке тётенька держала сумку с петухом, а в другой — картину старичка с бледной курицей, Щукой, яблоками, пивом, раками и безглазым гипсовым человеком.

Чтобы позолоченная рама не пачкалась, тётенька поставила её на туфлю с огромной пряжкой.

— За сколько вам достался этот шедевр? — тихо спросил папа.

— Четыре рубля, — так же тихо ответила тётенька и прижала картину к ноге, подозрительно посмотрев на любопытных зевак.

Папа ещё больше напугал тётеньку:

— Такое бывает раз в жизни. Вам чудовищно повезло. Но вы сошли с ума! Такие шедевры в Лондоне возят в бронированных каретах под охраной молодчиков с бесшумными лазерами и мазерами.

Тётенька заулыбалась, не зная, верить папе или нет, а я представил, как на броневик, в котором перевозили тётеньку с картиной, напали бандиты — пять Фантомасов, разогнали всю охрану, не побоявшись лазеров и мазеров, и постучали в дверь броневика.

«Кто тут?» — спросила тётенька.

«Свои!» — ответил басом главный Фантомас.

Я представил, как доверчивая тётенька открыла дверь броневика, у неё из рук вырвали картину, но тут из сумки с «молниями» закукарекал Петушок — Золотой гребешок, и все бандиты от страха попадали на землю с поднятыми руками…

Тут щенок почему-то рванулся, но я крепко держал в руке поводок. Мне показалось, что в толпе мелькнуло помятое лицо его бывшего хозяина.

Пока мы стояли в очереди, нас несколько раз спрашивали, сколько мы отдали за щенка. Папа отвечал, что этой собаке нет цены, что она дороже бенгальского тигра, муравьеда и цветного телевизора.

Тётенька даже предложила поменять картину с петухом в придачу на нашего щенка, но папа вежливо отказался…

В такси щенок улёгся на резиновый коврик и прижался к моим ногам. Он всё ещё дрожал.

Папа всю дорогу разговаривал с шофёром про новую «Волгу» и собак.

Когда мы въехали на нашу улицу, он вздохнул и уныло посмотрел вокруг, как будто всё так же, как на той неделе, стало для него серым и скучным.

А мне было радостно и празднично! Но всё ещё как следует не верилось, что щенок мой взаправду, что мы вместе будем гулять и играть. Пока он не вырос, я буду его защищать, а потом уж он сам никогда не даст меня в обиду. «А то, что у тебя нет имени, — ерунда! Придумаем! Только не скучай по тому человеку! Не стоит, наверно, из-за него переживать…»

Так я думал и ласково гладил щенка, а он всё доверчивей тыкался в мою ладонь сухим и горячим носом.

На прощание шофёр посоветовал не давать щенку каких-то трубчатых костей от куриц, гусей и уток. Потому что он сам однажды подавился такой костью, и её пришлось вытаскивать самым сильным магнитом нашей страны.

Папа скучным голосом объяснил, что никакие магниты не притягивают костей.

Но шофёр всё-таки доказал папе, что некоторые магниты притягивают даже гречневую кашу, потому что в ней много железа. Папа слегка застонал — он ненавидел гречневую кашу — и расплатился с шофёром. Шофёр не велел давать щенку грецких орехов, пирогов с грибами, красной икры, фазанов, крабов и, расхохотавшись, уехал.

А нам было совсем не до шуток.

— Тэк-с, тэк-с, — сказал папа, посмотрев на наше окно, и как следует подтянул брюки. — Действительно, мы совершили нечто необычное. Пошли. Что ж теперь делать… Тэк-с, тэк-с… За мной!

Но щенок не откликнулся на имя Тэкс. Он обнюхивал угол нашего дома, потом задрал голову вверх и вздохнул, наверно, подумав: «Большой какой дом. Весь сразу не обнюхаешь».

Когда мы вошли во двор, кто-то сразу закричал:

— Двапортфеля!

— Эгей!

— Он с собакой!

Папа и на этот раз не понял, что Двапортфеля — моё прозвище. А я решил никогда на него не откликаться и тут же догадался: настоящее имя щенка забыли, а он помалкивает, не откликается на другие имена и ждет, когда назовут правильно. Вот и я так же буду помалкивать, пока им не надоест кричать «Двапортфеля!».

…Мы с трудом прошли сквозь толпу ребят в подъезд. Папа вызвал лифт. Лифтёрша тётя Кланя зло предупредила:

— Если кабину будет опоганивать, я ЖЭКу пожалуюсь. С тряпкой теперь за вами ездить?

— Этого ещё не случилось. Зачем шуметь раньше времени? Вот когда случится, тогда и пошумим, соберёмся и пошумим, — тихо сказал папа. — Щенок прекрасно знает правила поведения в лифтах. Он родился и вырос в высотном доме.

— Как зовут-то мохнатого? — угрюмо спросила наша лифтёрша.

— Пока что инкогнито, — сказал папа, подумав.

— Не выговоришь! — удивилась тётя Кланя.

— Что за имя Инкогнито? — спросил я папу в лифте.

— Инкогнито — это не имя. Это означает, что щенок пожелал временно остаться неизвестным.

Поднялись мы благополучно и встали перед нашей дверью.

Мы слышали, как мама скоблит ножом сковородку и что-то весело напевает. Один шаг отделял нас от обеда, а из щели около замка прямо нам в носы ударял запах котлет с луком и дух горячих макарон, которые мама только что переложила из кастрюли в миску с дырочками.

— У-ух, какой обед! — взвыл папа и, набравшись смелости, шепнул мне: — Поднимись на площадку. Я иду первым. Беру огонь на себя.

Я поднялся повыше. Папа как ни в чём не бывало замурлыкал песенку, воткнул ключ в замок и быстро вошёл в квартиру.

Я ждал ни жив ни мёртв, взяв щенка на руки, и заранее решил пообещать маме всё, что угодно, лишь бы не отдавать щенка обратно.

И научиться быстро читать, и не ломать приёмник, и не забывать здороваться с соседями по подъезду, и не пить после обеда холодную воду, и вытирать насухо руки, чтобы не было цыпок, и глотать зимой рыбий жир, и не повторять нехороших слов.

Всё, что мама захочет, я могу пообещать и выполню своё обещание.

Не знаю, сколько я ждал с задремавшим щенком на руках. Вдруг щёлкнул замок, папа вышел на площадку и поманил меня рукой. Сразу стало видно, что он брал огонь на себя — он стоял в одних трусиках и в майке и был очень растрёпан, как будто мама намылила ему голову.

Я спустился с лестницы. Папа пропустил меня вперёд, и тут навстречу мне из комнаты вышла рассерженная мама с одёжной щёткой в руках и с запылёнными папиными брюками на плече.

— Вот, — сказал я, сглотнув слюну, и приготовился разреветься.

Рассказ о щенке кыше

КЫШ И ДВАПОРТФЕЛЯ: Повести

Дорогие ребята!

Многие из вас читали книги о замечательных собаках — сильном и храбром Белом Клыке, об умнице Каштанке и о преданном людям Мухтаре. Маленький щенок Кыш, о котором я пишу, пока ещё ничем не выдающаяся собака. Но для её хозяина Алёши Сероглазова она самая умная, самая преданная собака на свете. Первокласснику Алёше, для которого началась совсем новая жизнь школьника, и любопытному Кышу трудно не попасть в разные передряги. К великой радости автора, они кончаются благополучно, потому что в самый трудный момент Алёша не предал Кыша, а Кыш верил, что настоящий друг Алёша выручит его из беды.

Мне очень хочется, чтобы вы любили друзей человека, будь это серый воробышек, маленькая рыбка или огромный слон. Кто знает, может быть, случится так, что кому-нибудь из вас, когда вы станете взрослыми, придется впервые ступить на новую планету и встретить там неизвестных животных. Пусть они знают, что человек пришёл к ним как друг, с добром и любовью.

Это был мой первый выходной день, потому что я первый раз в своей жизни целую неделю проучился в первом классе.

Как нужно начать такой день, я не знал, и поэтому решил подражать папе: проснувшись, заложил руки под голову и уставился в окно.

Однажды папа сказал, что в воскресное утро, так как не надо спешить на работу, он думает о всякой всячине и о том, как прошла целая неделя. Чего в ней было больше — хорошего или плохого? И если больше плохого, то кто в этом виноват: сам папа или, как он любит говорить, стечение обстоятельств?

В моей первой школьной неделе было больше плохого. И не из-за меня, а из-за обстоятельств, которые начали стекаться давно.

Если бы я родился хотя бы на два дня позже, то мне исполнилось бы семь лет не тридцать первого августа, а второго сентября и меня не приняли бы в школу. Но папе и так пришлось уговаривать завуча. И завуч согласился принять меня с испытательным сроком.

Я был самым младшим и маленьким по росту учеником во всей школе.

В «Детском мире» мне купили самую маленькую форму, но на примерке в кабине оказалось, что и она велика. Мама попросила снять форму с незаправдашнего первоклашки, который стоял в витрине и улыбался, но маму уговорили отказаться от этой просьбы и посоветовали форму перешить. Ещё ей надавали советов, чем меня кормить, чтобы я быстрее рос.

Мама сама укоротила брюки, а фуражку всю ночь держали в горячей воде, потом натянули на кастрюлю и выгладили, но она все равно спадала мне на глаза.

В общем, первого сентября я пошёл в школу, и на первой же перемене самый высокий из нашего класса мальчик Миша Львов измерил меня с ног до головы моим же портфелем. Измерил и тут же дал мне прозвище Двапортфеля. А сам себе он присвоил прозвище Тигра. Из-за фамилии Львов. Даже до старшеклассников дошло мое прозвище. На переменках они глазели на меня и удивлялись:

Они меня не дразнили, но все равно я чувствовал самую большую обиду из всех, которые получал в яслях, в детском саду, во дворе и дома.

Я отходил куда-нибудь в сторонку, ни с кем не играл, и мне было так скучно, что хотелось плакать.

Правда, однажды ко мне подошла старшеклассница, погладила по голове и сказала:

— Двапортфеля, не вешай нос. Придет время, и ты станешь четырепортфеля, потом пять, а потом восемь. Вот посмотришь! А на переменке не стой на одном месте. Разминай косточки. И никого не бойся. Начнут пугать — раздувай ноздри. Сразу отстанут. Я всегда так делала. Я — Оля.

— А я — Алёша, — сказал я, и Оля показала, как надо раздувать ноздри.

Но сколько я их потом ни раздувал, это никого не пугало, и у меня в ушах шумело от крика:

За такое прозвище я возненавидел Тигру.

Хорошо было Дадаеву. Его прозвали Дада! Капустина — Кочаном. Галю Пелёнкину, как бразильского футболиста, — Пеле. Гусева зовут Тега-тега, и он очень рад. Леню Каца — Кацо. Один я — Двапортфеля.

Ничего! Может, со временем им всем надоест такое длинное прозвище, и от него останется только Феля. Феля! Это неплохо…

Так я лежал и думал и вдруг засмотрелся… Перед моим окном на одном месте, прямо как вертолёт, висел воробей и вдруг — ба-бах! Стукнулся об стекло, упал на карниз, потом опять подпрыгнул, затрепыхался и что-то пытался клюнуть.

Тут я увидел большую синюю муху, которая залетела в комнату и хотела улететь обратно. Она жужжала, металась по стеклу, потом замолкала, как будто теряла сознание, и снова начинала кружиться на стекле, как на катке.

«Вот глупый воробей, — подумал я, — видит муху у самого своего клюва, а клюнуть не может. Наверно, он злится и удивляется, как это вдруг ни с того ни с сего такой тёплый движущийся воздух стал твёрдым и холодным. И муха удивляется, что все прозрачно, а улететь нельзя».

Вдруг воробей ещё раз разлетелся и через форточку пулей влетел в комнату. Я вскрикнул, взмахнул одеялом — он испугался, сделал круг под потолком, полетел обратно и затрепыхался на стекле рядом с мухой.

А мне что-то стало жалко и воробья, и муху. Выходной день… Утро такое хорошее, а они попались…

Я спрыгнул с кровати и распахнул окно.

— Летите, глупые, по своим делам! Вам не понять, что это не воздух вокруг затвердел, а стекло прозрачное. А мне понятно, потому что я — человек!

Так я сказал вслух, выглянул в окно, и мне тоже захотелось на улицу.

Как я и думал, мамы не было дома. Она давно-давно, когда ещё была жива бабушка, договорилась с папой, что воскресенье до обеда — её день. Мы с папой на это время были предоставлены сами себе.

Папа лежал на диван-кровати так же, как только что лежал я, и размышлял.

— Дождя нет. Надо вставать и куда-нибудь идти, — сказал я.

Папа скосил на меня глаза и ничего не ответил.

— Ну, как прошла неделя? (Папа молчал.) Больше было плохого?

— Было и хорошее, и плохое, — наконец откликнулся папа. — Но, в общем, вся неделя была серой. Серость — это самое худшее из всего, что может быть. По-моему, не случайно пауки и крысы… бр-р… серые…

— А слоны? — возразил я.

— Слоны — серебряно-серые. Это совсем другое дело. И дирижабли и самолёты тоже серебряно-серые, — уточнил папа.

Хороших недель в жизни у меня было много, плохих, вроде первой школьной, мало, но серая неделя — это уже что-то новое. Когда мы пошли умываться, я спросил:

— Значит, всё-всё было серым? И дела тоже?

— Раз мысли серые, значит, и дела серые.

— Я, кажется, сказал, что серым было всё!

Папа взял мои ладони в свои, взбил густую розовую пену. Мне самому никогда не удавалось так намыливать руки.

— Ты что-то путаешь, — заметил я, — погода на этой неделе была солнечная. Ни тучи, ни дождинки.

— Будем стоять здесь и беседовать? Хочешь, чтобы и воскресенье было серым? Смывай быстрей мыло!

— А может, ты сам виноват, что все было серым? — догадался я.

Папа что-то промычал, потому что у него во рту уже была зубная щётка, сделал страшные глаза и свободной рукой вытолкнул меня из ванной.

Пока он брился, вскипел чай. Яичницу с салом и с луком мы сделали сами. Папа знал, когда нужно накрывать сковородку миской и какой сделать огонь, чтобы яичница получилась высокой и пышной.

— А у тебя какая была неделя? — спросил папа. — Ведь она не простая. Её на всю жизнь запомнить надо.

Кыш и Двапортфеля (сборник)

Знаете, кто лучший друг автора этой книги, Юза Алешковского? Вы скажете: поэт Иосиф Бродский. Или писатель Андрей Битов. Или музыкант Андрей Макаревич. Они и вправду друзья. Но самый-самый лучший друг Юза Алешковского – мистер Яшкин. Вы думаете, что раз писатель уже много лет живёт в Америке, то и лучший друг его – американец. А он истинный англичанин – кокер-спаниель Яшка. Рыжий и добрый. И очень преданный хозяину. Как и все собаки, которых Юз Алешковский очень любит.

Самые знаменитые произведения Алешковского для детей: повести «Кыш, Двапортфеля и целая неделя», «Кыш и я в Крыму» – рассказывают о приключениях щенка по имени Кыш и его хозяина, первоклассника Алёши Сероглазова, которого за малый рост ребята прозвали «Двапортфеля». В этих повестях, как в хорошей народной сказке, герои – самые маленькие и, казалось бы, незначительные. Алёша в классе меньше всех ростом, а Кыш далеко не породистый пёс. Но не рост, не «голубая кровь» и не заслуги предков определяют ценность живого существа, а доброе, преданное сердце, находчивость, отвага и прямодушие. Всё это есть и у Алёши, и у маленького Кыша, совершающего большие подвиги, которые не всякому породистому и титулованному псу по силам. Для Алёши это – самый лучший друг. Друг, который никогда не предаст.

Ещё одна хорошая мысль звучит в повести о Кыше: не бывает плохих собак, бывают плохие хозяева. В первой повести много пронзительных строк, посвящённых собакам, которые выносили раненых с поля боя, спасали заблудившихся путников в горах, собакам-нянькам, собакам-поводырям… И просто собакам, которые живут рядом с нами и бескорыстно любят человека, безоглядно преданы ему, как маленький Кыш с мордочкой, похожей на цветок хризантемы…

Помимо собак, книга населена и другой замечательной живностью: кошками, павлинами, лебедями, рыбами, шмелями. Обо всех этих существах Алешковский пишет с любовью.

Но не только добрым зверьём населены книги Алешковского. Сколько в них хороших людей! В первой повести только один неисправимо скверный человек – омерзительный Рудик. Но даже к нему, по-настоящему опасному и подлому, у писателя ненависти нет. Он просто делает так, что персонаж этот сам себе расставляет ловушки и попадает в глупые и унизительные ситуации…

Когда читаешь эти повести, забываешь, что их писал взрослый человек. Как ухитрился взрослый так точно передать мысли и чувства семилетнего мальчишки? Наверное, остался таким же мальчишкой в душе! Ведь только тот, кто сам в детстве мечтал о собаке, мог так здорово написать: «Мне было радостно и празднично. Но всё ещё как следует не верилось, что щенок мой взаправду, что мы вместе будем гулять и играть».

У повестей Алешковского двойной адресат – дети и родители. Писатель не стремится запрятать в междустрочье серьёзные взрослые проблемы. Он говорит о них вроде бы вскользь, как бы простодушно проговариваясь, не оглядываясь особенно на юного читателя: поймёт так поймёт. И что самое интересное – очень многое ребята действительно понимают. Такой вот взрослый доверительный получается разговор.

Нравственная позиция у Алешковского всегда чёткая. Да, жизнь сложна и многообразна, но добро есть добро, зло есть зло. Своё отношение к нечестию, подлости, трусости писатель формулирует решительно и определённо. И тем самым помогает читателю дойти до истины.

Для сегодняшних ребят повести Алешковского – живые и яркие иллюстрации к учебнику отечественной истории. О многом могут они узнать из его повестей. О бесплатных для всех граждан СССР санаториях и домах отдыха в Крыму. О юннатском движении и «Зелёном патруле», о физиках-ядерщиках и их почётном, нелёгком труде (в те годы Алешковский, конечно, не мог открыто говорить, где работает папа Сероглазов, но сделал исчерпывающие намёки).

Истории про Кыша и Алёшу – Двапортфеля после эмиграции Юза Алешковского не переиздавали несколько десятков лет. И всё же эту книгу читатели постарше помнили: по ней был снят фильм, да и в библиотеках её можно было найти. А вот другой повести Алешковского – «Черно-бурая лиса» – повезло меньше. Она вышла в 1967 году. Потрясающе весёлая и увлекательная, быстро разошлась по личным библиотекам. А когда её совсем недавно решили переиздать – ни одного экземпляра найти не смогли! Пропала книжка. Прямо как чернобурка из повести. Искали её долго. Наконец нашли. И оказалось, что за 40 лет книга ничуть не устарела! Да и как она может устареть, если говорится в ней об очень важных вещах. О доверии. О том, как трудно быть честным. О том, как недоверие окружающих может вызвать лавину вранья у самого правдивого человека. Как одна маленькая ложь во спасение неизбежно потянет ещё и ещё. И тогда придётся распутывать целый клубок злоключений, которые возникли вокруг героя повести «Черно-бурая лиса» Серёжи Царапкина.

Эта книга – удивительная. Она одновременно и юмористическая, и героическая, и детективная. И романтика в ней есть. И философии хоть отбавляй. А вопросы, которыми задаются герои, рано или поздно возникают у каждого подростка. Можно ли выдавать товарища, если он совершает подлые поступки, а знаешь об этом только ты? Будет это предательством или нет? Как быть, если тебе не верит собственная мама?

Юз Алешковский недаром на первых страницах «Черно-бурой лисы» упоминает о повести А. Гайдара «Судьба барабанщика». Истории двух Сергеев перекликаются. И тому и другому не доверяют. И тот и другой связались с уголовниками. Правда, есть существенная разница: герой Гайдара по легкомыслию – с настоящими бандитами, герой Алешковского – с бывшим, раскаявшимся вором. Кстати, это, пожалуй, первый в нашей детской литературе случай, чтобы писатель смело поставил такую проблему: социальная адаптация человека, вышедшего на свободу с твёрдым намерением жить честно. И как окружающие ему не доверяют, и как ему от этого больно…

События, которые описывает Юз Алешковский, волнующие и даже драматичные. Но ощущение от книги уютное и светлое. И вся она наполнена атмосферой солнечной и доброй. Читатели старшего поколения, конечно, ностальгически вздохнут, листая её страницы. Всё так и было. Залитый солнцем летний двор. Дворник, поливающий асфальт, а заодно и орущих от восторга мальчишек. Старички, стучащие в домино. Прыгающие по клеточкам «классиков» девчонки. Малыши в песочнице. Хозяйки, деловито развешивающие бельё на верёвках. В такой двор действительно можно было выскочить в халате и бигудях, ведь все друг друга знали и были в курсе всех соседских дел. Двор был и судьёй, и адвокатом для каждого его обитателя – всё это здорово описано в книге Алешковского.

Мир этой книги – очень добрый. Есть в нём свои обманщики и трусы, но хороших людей гораздо больше. И хотя порой замирает сердце, когда над героем сгущаются тучи, но автор верит в то, что правда победит. И мы верим тоже.

Герои произведений Юза Алешковского – замечательные мальчишки. Добрые и честные. А то, что они фантазёры и придумщики всяких захватывающих дел, – так это ж просто здорово! Из таких и вырастают смелые, изобретательные, творческие люди!

Да, есть чему поучиться у героев повестей и рассказов Алешковского. Например, умению планировать… свои ошибки. Именно так поступает Митя из рассказа «Белая мышь». Он решает, что «нужно заранее придумать ошибки… И тогда будет ясно, чего не следует делать». Ужасно хочется Мите побрить кактус или оживить в ванной килограмм замороженной рыбы. Но он мужественно подавляет в себе эти опасные желания.

Взрослым читателям, мамам и папам, скажем по секрету: повести и рассказы Юза Алешковского очень педагогичные. Причём воспитательный момент в них хотя и ясно виден, но, поверьте, совершенно не назойлив! Такой уж талант у Алешковского: об очень важных вещах говорить легко, весело, но прямодушно. Так что будьте уверены: прочитав эту книгу, ваш сын или дочка уж точно не захотят хитрить, как Петька из рассказа «Два билета на электричку», или дуться на ни в чём не повинных друзей, как герой «Самого красивого гриба». Зато научатся видеть прекрасное в обыденном и привычном, как Вовка Рыжиков в самом, наверное, поэтичном рассказе сборника – «Замёрзшая рябинка». Или, как тот же Вовка, хранить мир в семье, проявляя недетскую мудрость и терпение («Первое и второе»). И бескорыстно делать добро окружающим, как герои финального рассказа, который, несмотря на непоэтичное название, – один из самых щемящих в этой книге.

Юз Алешковский — Кыш и Двапортфеля (сборник)

Кыш и Двапортфеля (сборник)

Знаете, кто лучший друг автора этой книги, Юза Алешковского? Вы скажете: поэт Иосиф Бродский. Или писатель Андрей Битов. Или музыкант Андрей Макаревич. Они и вправду друзья. Но самый-самый лучший друг Юза Алешковского – мистер Яшкин. Вы думаете, что раз писатель уже много лет живёт в Америке, то и лучший друг его – американец. А он истинный англичанин – кокер-спаниель Яшка. Рыжий и добрый. И очень преданный хозяину. Как и все собаки, которых Юз Алешковский очень любит.

Самые знаменитые произведения Алешковского для детей: повести «Кыш, Двапортфеля и целая неделя», «Кыш и я в Крыму» – рассказывают о приключениях щенка по имени Кыш и его хозяина, первоклассника Алёши Сероглазова, которого за малый рост ребята прозвали «Двапортфеля». В этих повестях, как в хорошей народной сказке, герои – самые маленькие и, казалось бы, незначительные. Алёша в классе меньше всех ростом, а Кыш далеко не породистый пёс. Но не рост, не «голубая кровь» и не заслуги предков определяют ценность живого существа, а доброе, преданное сердце, находчивость, отвага и прямодушие. Всё это есть и у Алёши, и у маленького Кыша, совершающего большие подвиги, которые не всякому породистому и титулованному псу по силам. Для Алёши это – самый лучший друг. Друг, который никогда не предаст.

Ещё одна хорошая мысль звучит в повести о Кыше: не бывает плохих собак, бывают плохие хозяева. В первой повести много пронзительных строк, посвящённых собакам, которые выносили раненых с поля боя, спасали заблудившихся путников в горах, собакам-нянькам, собакам-поводырям… И просто собакам, которые живут рядом с нами и бескорыстно любят человека, безоглядно преданы ему, как маленький Кыш с мордочкой, похожей на цветок хризантемы…

Помимо собак, книга населена и другой замечательной живностью: кошками, павлинами, лебедями, рыбами, шмелями. Обо всех этих существах Алешковский пишет с любовью.

Но не только добрым зверьём населены книги Алешковского. Сколько в них хороших людей! В первой повести только один неисправимо скверный человек – омерзительный Рудик. Но даже к нему, по-настоящему опасному и подлому, у писателя ненависти нет. Он просто делает так, что персонаж этот сам себе расставляет ловушки и попадает в глупые и унизительные ситуации…

Когда читаешь эти повести, забываешь, что их писал взрослый человек. Как ухитрился взрослый так точно передать мысли и чувства семилетнего мальчишки? Наверное, остался таким же мальчишкой в душе! Ведь только тот, кто сам в детстве мечтал о собаке, мог так здорово написать: «Мне было радостно и празднично. Но всё ещё как следует не верилось, что щенок мой взаправду, что мы вместе будем гулять и играть».

У повестей Алешковского двойной адресат – дети и родители. Писатель не стремится запрятать в междустрочье серьёзные взрослые проблемы. Он говорит о них вроде бы вскользь, как бы простодушно проговариваясь, не оглядываясь особенно на юного читателя: поймёт так поймёт. И что самое интересное – очень многое ребята действительно понимают. Такой вот взрослый доверительный получается разговор.

Нравственная позиция у Алешковского всегда чёткая. Да, жизнь сложна и многообразна, но добро есть добро, зло есть зло. Своё отношение к нечестию, подлости, трусости писатель формулирует решительно и определённо. И тем самым помогает читателю дойти до истины.

Для сегодняшних ребят повести Алешковского – живые и яркие иллюстрации к учебнику отечественной истории. О многом могут они узнать из его повестей. О бесплатных для всех граждан СССР санаториях и домах отдыха в Крыму. О юннатском движении и «Зелёном патруле», о физиках-ядерщиках и их почётном, нелёгком труде (в те годы Алешковский, конечно, не мог открыто говорить, где работает папа Сероглазов, но сделал исчерпывающие намёки).

Истории про Кыша и Алёшу – Двапортфеля после эмиграции Юза Алешковского не переиздавали несколько десятков лет. И всё же эту книгу читатели постарше помнили: по ней был снят фильм, да и в библиотеках её можно было найти. А вот другой повести Алешковского – «Черно-бурая лиса» – повезло меньше. Она вышла в 1967 году. Потрясающе весёлая и увлекательная, быстро разошлась по личным библиотекам. А когда её совсем недавно решили переиздать – ни одного экземпляра найти не смогли! Пропала книжка. Прямо как чернобурка из повести. Искали её долго. Наконец нашли. И оказалось, что за 40 лет книга ничуть не устарела! Да и как она может устареть, если говорится в ней об очень важных вещах. О доверии. О том, как трудно быть честным. О том, как недоверие окружающих может вызвать лавину вранья у самого правдивого человека. Как одна маленькая ложь во спасение неизбежно потянет ещё и ещё. И тогда придётся распутывать целый клубок злоключений, которые возникли вокруг героя повести «Черно-бурая лиса» Серёжи Царапкина.

Эта книга – удивительная. Она одновременно и юмористическая, и героическая, и детективная. И романтика в ней есть. И философии хоть отбавляй. А вопросы, которыми задаются герои, рано или поздно возникают у каждого подростка. Можно ли выдавать товарища, если он совершает подлые поступки, а знаешь об этом только ты? Будет это предательством или нет? Как быть, если тебе не верит собственная мама?

Юз Алешковский недаром на первых страницах «Черно-бурой лисы» упоминает о повести А. Гайдара «Судьба барабанщика». Истории двух Сергеев перекликаются. И тому и другому не доверяют. И тот и другой связались с уголовниками. Правда, есть существенная разница: герой Гайдара по легкомыслию – с настоящими бандитами, герой Алешковского – с бывшим, раскаявшимся вором. Кстати, это, пожалуй, первый в нашей детской литературе случай, чтобы писатель смело поставил такую проблему: социальная адаптация человека, вышедшего на свободу с твёрдым намерением жить честно. И как окружающие ему не доверяют, и как ему от этого больно…

События, которые описывает Юз Алешковский, волнующие и даже драматичные. Но ощущение от книги уютное и светлое. И вся она наполнена атмосферой солнечной и доброй. Читатели старшего поколения, конечно, ностальгически вздохнут, листая её страницы. Всё так и было. Залитый солнцем летний двор. Дворник, поливающий асфальт, а заодно и орущих от восторга мальчишек. Старички, стучащие в домино. Прыгающие по клеточкам «классиков» девчонки. Малыши в песочнице. Хозяйки, деловито развешивающие бельё на верёвках. В такой двор действительно можно было выскочить в халате и бигудях, ведь все друг друга знали и были в курсе всех соседских дел. Двор был и судьёй, и адвокатом для каждого его обитателя – всё это здорово описано в книге Алешковского.

Мир этой книги – очень добрый. Есть в нём свои обманщики и трусы, но хороших людей гораздо больше. И хотя порой замирает сердце, когда над героем сгущаются тучи, но автор верит в то, что правда победит. И мы верим тоже.

Герои произведений Юза Алешковского – замечательные мальчишки. Добрые и честные. А то, что они фантазёры и придумщики всяких захватывающих дел, – так это ж просто здорово! Из таких и вырастают смелые, изобретательные, творческие люди!

Да, есть чему поучиться у героев повестей и рассказов Алешковского. Например, умению планировать… свои ошибки. Именно так поступает Митя из рассказа «Белая мышь». Он решает, что «нужно заранее придумать ошибки… И тогда будет ясно, чего не следует делать». Ужасно хочется Мите побрить кактус или оживить в ванной килограмм замороженной рыбы. Но он мужественно подавляет в себе эти опасные желания.

Взрослым читателям, мамам и папам, скажем по секрету: повести и рассказы Юза Алешковского очень педагогичные. Причём воспитательный момент в них хотя и ясно виден, но, поверьте, совершенно не назойлив! Такой уж талант у Алешковского: об очень важных вещах говорить легко, весело, но прямодушно. Так что будьте уверены: прочитав эту книгу, ваш сын или дочка уж точно не захотят хитрить, как Петька из рассказа «Два билета на электричку», или дуться на ни в чём не повинных друзей, как герой «Самого красивого гриба». Зато научатся видеть прекрасное в обыденном и привычном, как Вовка Рыжиков в самом, наверное, поэтичном рассказе сборника – «Замёрзшая рябинка». Или, как тот же Вовка, хранить мир в семье, проявляя недетскую мудрость и терпение («Первое и второе»). И бескорыстно делать добро окружающим, как герои финального рассказа, который, несмотря на непоэтичное название, – один из самых щемящих в этой книге.

…Однажды Юза Алешковского спросили, не себя ли он имел в виду, когда писал о приключениях Алёши – Двапортфеля, Серёжи Царапкина и других мальчишек? «Вовсе нет, – сказал писатель, – мы растворяемся в химии творчества!» И всё же… Те, кто знает Юза Алешковского, сразу увидят сходство его героев-подростков с самим писателем. Потому что он такой же, как они. Прямодушный. Честный. Не терпящий несправедливости. Но умеющий прощать.

Дорогие ребята!

Многие из вас читали книги о замечательных собаках – сильном и храбром Белом Клыке, об умнице Каштанке и о преданном людям Мухтаре. Маленький щенок Кыш, о котором я пишу, – пока ещё ничем не выдающаяся собака. Но для её хозяина Алёши Сероглазова она самая умная, самая преданная собака на свете. Первокласснику Алёше, для которого началась совсем новая жизнь школьника, и любопытному Кышу трудно не попасть в разные передряги. К великой радости автора, они кончаются благополучно, потому что в самый трудный момент Алёша не предал Кыша, а Кыш верил, что настоящий друг Алёша выручит его из беды.

Мне очень хочется, чтобы вы любили друзей человека, будь это серый воробышек, маленькая рыбка или огромный слон. Кто знает, может быть случится так, что кому-нибудь из вас, когда вы станете взрослыми, придётся впервые ступить на новую планету и встретить там неизвестных животных. Пусть они знают, что человек пришёл к ним как друг, с добром и любовью.

Поиск по библиотеке: Книги на иностранном языке: A B C D F G H I J K L M P R S T U V W
Книги на русском: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

Популярные авторы

Популярные книги

ModernLib.Net / Детские приключения / Юз Алешковский / Кыш и Двапортфеля (сборник) — Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)

Автор: Жанр:
  • Читать ознакомительный отрывок полностью (188 Кб)
  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7

Читать онлайн «Кыш и Двапортфеля: Повести» автора Алешковский Юз — RuLit

— Сероглазов! Твой папа работает только днем? — спросила Вета Павловна.

— Да, — ответил я и ещё больше захотел провалиться сквозь землю.

— Попадёт тебе, — шепнула Снежка. — Но я приду и заступлюсь за тебя. Я знаю, почему ты залаял. Ты про щенка думал. А я в детском саду тоже мяукала, когда скучала по кошке Цапке. Тебе кто страшней — завуч или директор?

— Завуч, — ответил я и знаком попросил Снежку замолчать.

Мне было не до разговоров. Кыша-то я привязал для дисциплины, а сам не слушаю объяснений, изобретаю уборную для щенков и, главное, лаю прямо на уроке. Ничего себе воспитатель щенка! Вот придёт вечером Вета Павловна, расскажет про всё папе и маме, и тогда — прощай, Кыш!.. Но нет! Я этого не допущу!

Меня зло взяло, и я заставил себя внимательно слушать урок.

Вета Павловна три раза вызывала меня повторять, и я повторял без ошибки. На третий раз она сказала, что я могу быть дисциплинированным и сообразительным. Нужно только как следует захотеть, и я всегда буду молодцом.

— Вот это я больше всего люблю, когда сначала ругают, а потом хвалят, — не удержавшись, опять шепнула Снежка и получила замечание.

— Снежана Соколова! — сказала Вета Павловна. — Я пересажу тебя за другую парту. А ведь ты обещала хорошо влиять на Сероглазова!

— Это я случайно последние разы забываю про дисциплину. Скоро я ни одного замечания не получу, — пообещала Снежка.

— Посмотрим, — сказала Вета Павловна, построила нас в пары и предупредила, чтобы никто не убегал без спроса, как вчера Алёша Сероглазов.

Но я и сам бы не убежал. Я старался не забывать про дисциплину.

В коридоре около стенгазеты опять толпились старшеклассницы, а Рудик Барышкин им что-то рассказывал. И никто не знал, что вчера он натравливал большую злую собаку на малыша Кыша…

На улице Снежка наконец сказала мне своё желание. Она хотела, чтобы я завтра принёс в школу щенка.

— Прямо на урок? — ужаснулся я.

Но Снежка согласилась, что можно принести Кыша на переменке, а потом отнести обратно.

— Лучше ты приходи ко мне и смотри на него сколько хочешь, — сказал я. — И у меня, и у Кыша испытательный срок. Если он попадётся в школе, знаешь, что будет?

— Скажи уж, что струсил, — усмехнулась Снежка. — Я тебе сказала своё желание, а ты струсил.

— Не струсил, а дисциплина, — сказал я. — Вот кончится испытательный срок, и принесу Кыша. Честное слово.

— Ну ладно, — смягчилась Снежка. — А знаешь, какое желание у меня было сначала? Фамилию твою взять. Мне она очень нравится.

— Обыкновенная фамилия. Бери, если хочешь, — сказал я.

— Я бы взяла. И мне бы говорили: «Соколова-Сероглазова! Иди к доске». Ведь у нас в классе есть девочка с двойной фамилией — Иванова-Зеленко. Только так нельзя. Я уже узнавала у бабушки, — пожалела Снежка.

Напоследок она спросила номер моей квартиры, пообещала как-нибудь зайти, и мы попрощались…

Как только я отвязал Кыша, он сразу забыл про обиду, запрыгал вокруг меня, стараясь лизнуть руку и радостно визжа.

Я налил супа себе и ему. Он посмотрел на миску, понюхал её, зашевелил ушами и спросил:

«Р-ра! А где же кость?»

— Сегодня нет кости. Вот позанимаемся, пойдём в магазин и купим за девяносто копеек суповой набор. Там много костей. Хватит и тебе, и папе. Ешь.

Кыш вытащил из-под матрасика кость, положил её в миску и только тогда начал лакать суп.

«Ну и ну! — удивился я. — Прямо в моего папу!»

В подъезде, когда мы шли гулять и в магазин, нас обогнал Рудик Барышкин с Герой. Мы с Кышем встали в угол, уступив им дорогу, но Рудик, проходя мимо нас, дёрнул Геру за поводок. Она замерла, раскрыв пасть, не рычала, не лаяла, только шерсть у неё на загривке встала дыбом и глаза налились кровью.

А маленький Кыш подумал, что, если Гера не рычит, значит, ей захотелось наконец с ним поиграть, и робко завилял хвостом.

Я крепко держал в руке поводок. У меня в этот раз не было ни страха, ни обиды. Мне стало как-то холодно и пусто, и снова я никак не мог понять, зачем взрослому Рудику и огромной Гере над нами издеваться. А страха у меня не было.

Рудик с Герой, наверно, вдоволь порадовались, смотря на нас с Кышем, загнанных в угол.

Мы вышли на улицу за ними следом.

Оказывается, их ждала у подъезда та самая девочка-старшеклассница Оля, которая, когда первого сентября мне было обидно и грустно, погладила меня по голове и велела не вешать нос.

Оля улыбнулась, заметив нас, и, как в тот раз, мне стало сразу легче и веселей. Рудик что-то сказал ей, показав пальцем в нашу сторону…

Мы пошли с Кышем в магазин покупать суповой набор, в котором было много хороших костей. Кыш постепенно привыкал ходить со мною рядом и не путаться в ногах.

Купив всё, что велела мама, мы вернулись домой.

В подъезде я заглянул в почтовый ящик и от волнения, как на уроке, всё перепутав, сказал Кышу:

— Р-ры!

А Кыш переспросил:

«Р-ра?»

Я быстро сбегал за ключиком, открыл ящик, поднял Кыша и велел понюхать. И, по-моему, Кыш учуял запах своей любимой кости.

Он спрыгнул на пол и потянул меня вверх по лестнице. Мы прямо взлетели на четвёртый этаж.

Я задыхался от волнения. Ноздри у Кыша так и трепетали, Когда он в последний раз принюхался, перепроверил себя и с лаем бросился на обитую чёрной кожей дверь сорок первой квартиры. А я нажал кнопку звонка.

Я сообразил, что Кыш меня привёл к двери квартиры Рудика, только тогда, когда мы после Гериного рыка слетели с лестницы ещё быстрее, чем взлетели.

Наверно, пока мы были в магазине, Рудик успел прогулять Геру, оставил её дома, а сам с Олей опять куда-то ушёл.

Кыш весь трясся от возмущения. Я старался обдумать, что его привело к Рудику: действительно запах кости или просто собачий след? И неужели сам Рудик — чемпион по плаванию! — является похитителем газет и журналов?

— Кыш, там пахло костью или тебе показалось? — спросил я.

«Р-ра! Р-ра! И ещё раз р-ра!» — сказал Кыш.

Тогда я достал с полатей кость (я незаметно спрятал её туда раньше) и отдал обрадованному Кышу. Это я сделал для того, чтобы он не думал, что Гера ворует кости. Зачем же зря наговаривать на собаку, даже если она злая и нападает на слабых.

Про эту историю я решил сразу рассказать папе, а до его прихода делал уроки. Кыш мне не мешал. Наоборот, помогал. Ему опять было интересно смотреть, как на бумаге появляются палочки и различные закорючки от букв.

В этот день мама два раза звонила, спрашивала, как дела, и сказала, что после работы пойдет по магазинам. Она осталась довольна, что у нас всё в порядке.

После домашних заданий я мог наконец заняться своим изобретением для Кыша.

Я подготовил сначала все инструменты, молоток, пилку, гвозди. Ящичек нужно было сделать широким, с невысокими краями.

Весь фокус в том, рассудил я, что щенки не «ходят» в ящик, потому что там нет столбика, у которого они поднимают лапу. Значит, нужно поставить столбик и провести испытание.

Сколотить ящик было просто. На дне его, на крестовине, я укрепил столбик, насыпал песка с мелкой галькой, который принёс со стройки, и стал ждать начала испытаний.

Как только Кыш налил очередную лужу, я ткнул его в неё носом, потом подвёл к ящику и ткнул носом в столбик. И так несколько раз.

Самое главное было впереди. Я следил за Кышем, отгонял от ножек стола и приёмника, и наконец он всё понял. Только при этом раскидал по полу песок. Но я от радости закричал:

— Ур-ра! Ур-ра!

А Кыш сказал:

«Хорошее какое изобретение! Что же ты раньше не додумался?»

Читать книгу Кыш и Двапортфеля (сборник) Юза Алешковского : онлайн чтение

42

В квартире было тихо, как будто Кыш тоже заснул где-то рядом.

– Кыш! Ко мне! – позвал я, зевнув, но он не откликнулся, и его коготки часто и весело не зацокали по паркету. – Ты где спрятался? Ах ты, хитрец! Ну-ка, выходи! Кыш!

Я снял ошейник, заглянул под диван в большой комнате, на балкон, в ванную, но нигде не находил своего щенка.

Сердце у меня сжалось от предчувствия чего-то страшного, когда я толкнул входную дверь и понял, что она была открыта.

– Кыш! – крикнул я, выбежав на лестницу. – Кыш!

У меня в ушах звенело от собственного голоса.

– Что за сумасшедшие вопли? Ты что, один живёшь в доме? – напустился на меня кто-то.

Но я взлетел на самый верх, к двери чердака, повторяя про себя: «Не может быть!.. Не может этого быть! Не может! Не может!»

Вниз я слетел ещё быстрей и спросил у лифтёрши тёти Клани:

– Вы не видели? Он не выбегал мимо вас на улицу? Мой щенок Кыш? Вы не видели?

Тётя Кланя проворчала, что не приставлена сторожить щенков.

Я обшарил весь двор, обошёл сверху донизу все подъезды, заглянул в котельную и на помойку и всё время громко звал:

– Кыш! Кыш! Кыш!

Потом я обошёл все до одной квартиры в нашем подъезде, хотя некоторые жильцы, видя меня, ругали за беспокойство, а некоторые, не отвечая, захлопывали двери перед самым моим носом.

И на каждом этаже я орал до хрипоты:

– Кыш! Кыш! Кыш! – в надежде, что он забрался в чужую квартиру, испугался, спрятался и, услышав мой голос, залает от радости. – Кыш! Кыш! Кыш!

Из всех соседей меня пожалела Кроткина и защитник дедушка Зайончковский.

Я даже позвонил в квартиру Рудика. Сразу неистово залаяла Гера, но дверь никто не открыл.

Я ещё раз спросил тётю Кланю, и она наконец припомнила, что совсем недавно услышала, как кто-то повизгивал, и похоже было, что поросёнка несли в мешке.

…Не может быть! Мой Кыш. А я спал… Спал, привязанный к батарее… Я, наверно, плохо закрыл дверь, когда Ира и Света приходили звать меня играть в штандер… Я спал и всё проспал… Не может быть!.. Только найдись, Кыш! Только не пропадай навсегда! Что же мне делать? Я всё сделаю! Я всё отдам, только бы ты нашёлся! Нет, ты не убежал, тебя украли!

Я ещё раз поискал Кыша во дворе и на улице около дома. А вдруг всё-таки сбежал? Его не видели ни дворники, которые собирали в кучу листья, ни продавщица вишнёвого напитка, ни постовой милиционер, ни почтальонша – никто! Он как в воду канул.

43

Я вернулся домой. В коридоре лежали кость и зелёный резиновый, прокушенный Кышем крокодил.

Я снял трубку телефона, но не знал, куда звонить.

А может, пришла мама и незаметно унесла Кыша?.. Ведь он вилял хвостом и поднимал пыль и оцарапал полированные ножки стола. Или папа? Чтобы спокойно бриться электробритвой и самому глодать все лучшие кости?.. Нет, так не поступили бы папа и мама. Никогда… Главное, Кыш не залаял, а то бы я проснулся… А может, он лаял и звал меня на помощь, а я крепко спал… спал… спал…

И вдруг всего меня больно пронзила догадка: это его украл бывший хозяин! Это он! Больше некому! Выследил и украл! Мы же гуляли по улицам, он и увидел! Быстрей! Надо быстрей!

Трубка тревожно и громко гудела у меня в руках. Я набрал Снежкин номер и сказал:

– Снежка? Слушай! Пропал Кыш! Да. Совсем. Нету его нигде! Была дверь открыта. Это его украл тот самый, которого оштрафовали! Помнишь, в «Крокодиле» его карточка? Небритый. Да, да. Противный. Выходи. Возьми карандаш и бумагу и жди меня там. Быстрей! Я бегу!..

Какой дурак! Надо было записать тогда его адрес… А как записать, если я не умею читать и писать… Ага! Вот теперь пожалеешь, что не умеешь. Вдруг фотокарточку сняли и повесили другую?.. А мне всё время говорили: «Быстрей учись читать и писать…» Я всё равно найду этого человека!.. И я сам виноват!.. Я спал… спал… И ничего не слышал… Ой, прости меня, Кыш! А может, ты обиделся за верёвку и сам сбежал? Я же не назло тебя привязывал, Кыш!..

Я бежал по улице, не замечая, что реву, и вообще ничего вокруг не замечая, как будто вокруг была мёртвая пустота. Ни домов, ни людей, ни машин, ни деревьев…

Я налетел на столб, но мне не было больно, и на бегу вспомнил, что это тот самый столб, у которого почему-то любил останавливаться Кыш, когда мы гуляли по улице… Да, да! Тот самый столб, второй от угла, между булочной и аптекой…

Я пробежал по луже, обрызгав прохожих и сказав им про себя: «Простите, больше не буду!», завернул за угол и проехал без билета остановку на троллейбусе…

Снежка ждала меня около витрины «Крокодила». В руке у неё была тетрадка.

– Вот, переписала. Тут недалеко. Пошли. Я знаю, – сказала она.

Я посмотрел на помятое лицо человека, который украл Кыша, потому что кто же ещё, если не он, и чуть не плюнул в него от обиды.

Мы пошли к его дому.

44

– Алексей! Как же ты его прозевал? – спросила Снежка.

– Проспал… – признался я, и вдруг в моей голове мелькнула мысль, что, может быть, я совсем не просыпал, а, наоборот, меня усыпили воры в чёрных масках. Они впрыснули в квартиру жидкость, от которой уснул папа, когда ему делали операцию. Я от неё захрапел. Кыш тоже. И его, спящего, унесли в машину, и машина стрелой вылетела из нашего двора.

Я рассказал о таком подозрении Снежке. Она слушала раскрыв рот, и под конец сказала:

– Ой как интересно! Рассказывай, что было дальше!

– Потом я проснулся, и всё, – сказал я. – И ничего интересного в этом нет…

Наконец мы подошли к дому, в котором раньше жил Кыш.

– У тебя нос красный от рёва и глаза мокрые. Вытри их, – сказала Снежка, когда мы поднимались по лестнице…

Ступенька за ступенькой. Вот та самая дверь… Звонок не работал.

Я постучал и, приложив ухо к двери, молил про себя: «Ну, залай! Залай, мой Кыш! И мы тебя спасём!» Но в квартире не было слышно ни лая, ни шагов, ни звука! Мёртвая пустота. Тогда я изо всей силы забарабанил кулаками по двери. На мой стук из соседней квартиры выглянула старушка.

– Ушли они. Не барабань, – сказала она. – Бумагу небось собираете? Бумаги тоже нет.

– А он собаку сегодня не приводил домой? – спросил я и подумал, что, наверно, спрашивать нужно было не так.

– Собаки с неделю уже здесь нет. И слава богу. Цельные дни визжала. Покоя не было.

Старушка захлопнула дверь.

– Что же делать? – спросил я совсем убито.

Ведь я думал, что мы со Снежкой придём, увидим Кыша, отругаем хозяина и приведём милицию, если он не отдаст щенка. А всё получилось иначе. А может, он и не заходил домой после кражи? Прямо отправился на Птичий рынок и продал Кыша ещё раз?

– Пойдём к твоей маме, – предложила Снежка.

– Нет! Всё неправильно! Бежим ко мне! – сказал я.

45

Нужно было действовать. Времени прошло ещё совсем мало. Дома я сразу позвонил по ноль-два в милицию и, когда меня соединили с дежурным нашего отделения, я сказал:

– Здравствуйте! Обокрали нашу квартиру! Приезжайте быстрей!

– Адрес? – спросил дежурный.

Я дал адрес.

– Что украли?

– Всё самое ценное, – сказал я и всхлипнул. – Я спал, а они открыли дверь и украли. Приезжайте быстрей!

Снежка стояла рядом и болела за меня, кусая губы.

Дежурный ничего не стал переспрашивать, и минут через семь к нашему дому подъехала машина.

Мы со Снежкой с балкона закричали:

– Сюда! Сюда! – и побежали открывать дверь.

Первым из лифта вышел человек в синем плаще. Руки он держал в карманах. А за ним, к нашему удивлению, показался молодой парень с ищейкой, как две капли воды похожей на Геру.

Мы все зашли в нашу квартиру.

– А наган у вас есть? – первым делом спросила Снежка.

– Всё есть, – сказал человек в синем плаще, вынув руки из карманов. – И наган есть, и пулемёт.

Он начал рассматривать дверной замок и расспрашивать меня, но я вдруг опять разревелся и ничего не мог рассказать толком.

За меня это сделала Снежка.

– А ещё что украли? – спросил человек в синем плаще.

– Вроде больше ничего, – сказал я. – И так достаточно.

– Крепко ты спал. Всю мебель могли вынести!

– Мебель не жалко. Обошлись бы без неё, – сказал я.

– Ну, а, скажем, телевизор и холодильник если бы украли?

– Тоже можно без них обойтись. Обходились же люди в пещерах без телевизора, а без собаки не могли. И мы без Кыша не можем.

– Правильно говорит, – поддержал меня проводник ищейки. – Кто мне Рекс? Родной друг и брат!

Рекс от его слов завилял хвостом, глаза у него радостно сверкнули, и я опять чуть не разревелся и объяснил:

– Он меня, наверно, усыпил.

Человек в синем плаще принюхался к воздуху в квартире и согласился со мной:

– Да, да. Верно. Чувствую запах эфира. Не горюй. Такая доза лошадь бы свалила, не то что тебя. Кого ты подозреваешь?

– Его бывшего хозяина. У которого мы Кыша купили.

Я рассказал, как мы со Снежкой ходили к нему, но не застали дома.

Проводник подвёл Рекса к матрасику. Рекс обнюхал его.

– След! Учти, Рекс, не вещи ищешь, а своего ближайшего родственника. Похитили его.

«Гар-р! – сказал Рекс. – Тут уж я сделаю всё, что смогу».

Он рванулся от матрасика в коридор, всё обнюхал и потянул проводника в подъезд.

«Неужели опять Рудик?» – подумал я.

Но Рекс потоптался на площадке, понюхал перила лестницы и побежал вниз, задрав нос, как будто брал след не на земле, а в воздухе. Я тоже понюхал перила, но запаха Кыша не различил.

– Видно, на руках унесли, – сказал проводник. Рекс на улице у подъезда заметался, заскулил, и мне стало ясно, что след Кыша пропал. Тут сто ищеек бессильны.

Рекс после его слов взвизгнул и виновато взглянул на меня.

«Не бойся! Раз я не взял след, то люди головой подумают и найдут твоего Кыша», – сказал своим взглядом Рекс.

– Ладно. Ты давай держись. Не горюй! – успокоил меня человек в синем плаще. – Мы покумекаем с Грачёвым. В случае чего – позвоним. Опиши-ка портрет своего щенка.

Я рассказал как мог. Он поговорил о чём-то с тётей Кланей, расспросил некоторых жильцов, сел вместе с Грачёвым и Рексом в машину, толпа расступилась, машина дала сигнал и уехала.

Если бы не Снежка, мне снова показалось бы, что я очутился в мёртвой пустоте.

Снежка меня успокаивала, рассказывала, как её бабушка во время войны потеряла карточки, по которым выдавали хлеб, и чуть не умерла от горя. Но один благородный человек повесил объявление в булочной, что нашёл карточки Соколовых, и вернул их бабушке. А бабушка от радости написала про это письмо на фронт дедушке и Снежкиному папе. Снежкин папа ответил, что его батальон шлёт тому благородному человеку боевой привет и обещает быстрей разбить фашистов, чтобы в булочных без карточек продавали чёрный и белый хлеб, бублики и сдобы. Так оно и было. Только Снежкин дедушка не вернулся с войны…

Тут уж мне пришлось успокаивать всплакнувшую Снежку. Маме и папе я решил не звонить. Зачем расстраивать их на работе? Придут домой и всё узнают.

46

В этот день они пришли домой вместе. Папа пожал Снежке руку и сказал, что очень рад с ней познакомиться. Потом он достал из портфеля свёрточек и протянул мне.

Я развернул бумагу. В ней лежал тёмно-жёлтый, с бронзовыми кнопками ошейник и мягкий кожаный поводок.

Новенький ошейник расплывался у меня перед глазами, но я, сжав зубы, старался не зареветь.

– Алёша! Ты не заболел ли? – спросила мама. – Может, в школе что-нибудь натворил. А где Кыш?

И я рассказал маме и папе про весь сегодняшний день…

Мама присела от неожиданности, а папа молча заходил по квартире, потирая обросшие за эти дни щёки.

Несколько раз к нам звонили соседи и высказывали догадки насчёт местонахождения Кыша.

– Надо действовать! – сказал папа. – Собака – не иголка. Захотим – найдём. Только не ныть! – прикрикнул он на меня.

Мама разогрела обед и сказала, что нужно поесть, набраться сил и терпения и приняться за поиски.

Я с отвращением возился ложкой в тарелке с супом. Снежка ела просто так, чтобы не обижать маму. А мама и папа здорово проголодались на работе и обедали, правда, тоже невесело.

И вдруг мама, вздохнув, положила в папину пустую тарелку огромную мозговую кость с жиром, мясом и хрящиками. У меня тоскливо заныло сердце. Папа посмотрел на кость, перевернул её и отодвинул от себя тарелку. Мама положила кость обратно в кастрюлю. И тут я почувствовал, что мы не можем не найти Кыша!

– Только бы он был жив! – сказала мама.

– Что же это происходит! – стукнул папа кулаком по столу, и вся посуда на нём жалобно звякнула. – Ничего не понимаю! Среди бела дня крадут щенка, то есть члена нашей семьи!

Я отметил, что раз папа назвал Кыша членом нашей семьи, то, значит, он досрочно перестал быть щенком с испытательным сроком…

– Это всё равно, что вот сейчас вы закроете на секунду глаза, а меня тяпнут, ляпнут и, так сказать, уведут неизвестно куда!

Снежка закрыла на секунду глаза, потом открыла и вздохнула с облегчением, увидев моего папу на том же месте.

Тогда я тоже закрыл, не знаю на сколько, глаза, потом открыл, и мне стало жутко: папы не было за столом. Только ветер теребил штору внезапно открывшегося окна. Мама рукой смахнула со щеки слезинку, как будто у неё на глазах только что похитили папу – главу нашей семьи.

Тут я услышал его голос. Папа с кем-то говорил по телефону.

47

Потом мы оделись, опять пошли к хозяину Кыша, и папа на десяти домах повесил написанные красным карандашом объявления.

Умей я писать, они давно бы уже висели и, может быть, мы имели какие-нибудь сведения о Кыше.

Объявление папа написал такое:

«Пропал щенок!!! Длинношёрстный. Белый. Уши тёмные. Чёлка на лбу. Вернувшего по адресу 5-я аллея, 6, кв. 7 ждёт вознаграждение. Будем благодарны за любые сведения».

– Прямо стихи души, – сказал папа, – уши тёмные, чёлка на лбу…

На улице было темно и холодно. Дул ветер, моросил мелкий дождик. От него всем нам было ещё грустней, и мы не разговаривали.

…На этот раз после громкого стука в дверь в квартире послышалось шарканье тапочек. Кыш, к сожалению, не залаял.

Дверь открыл бывший хозяин нашего щенка, но вот что удивительно: он не был похож на человека с Птичьего рынка и с витрины «Крокодила». Лицо его было побрито, оно не дёргалось, и глаза не бегали по сторонам.

Наш приход его не удивил.

– Можно? – хмуро и нетерпеливо спросил папа.

– Я случайно не прозевал ваше здравствуйте?

Хозяин Кыша стоял на пороге, не приглашая нас войти.

– Извините. Добрый вечер, – поправился папа. – Тут такой момент, что голова идёт кругом.

– Заходите. Встреча как в сказке, но я знаю, зачем вы пришли и откуда у вас мой адрес. Меня зовут Николай Иванович.

– А в «Крокодиле» написано Николай Васильевич, – подозрительно заметил я.

– Дежурный составлял в милиции протокол и ошибся, – спокойно объяснил Николай Иванович. – Недавно мне звонил оперативник Володькин. Ничем порадовать вас не могу. Собачку не крал и не знаю, где она.

Папа долго не отвечал. Он смотрел в глаза Николая Ивановича, а Николай Иванович смотрел в глаза папы, как будто они оба играли в гляделки.

– Извините. Но искать-то пса надо, – наконец, смутившись, сказал папа.

– М-да! Спасибочки за подозрение. Прошу в комнату. Садитесь.

Мы зашли в комнату. Снежка сразу засмотрелась на полки, с какими-то странными стеклянными фигурами и трубочками.

Папа коротко рассказал, как всё получилось, и ещё раз извинился за подозрение.

«Прости меня, Кыш! Прости! Если бы я знал, где тебя искать!!» – только и думал я, не находя себе места от горя.

– Подскажу вам вот что, – сказал Николай Иванович. – Здесь неподалёку есть институт. Там проводят всякие опыты на животных. Я слышал, что там покупали собак. Сам туда хотел продать. Да жалко стало. Сходите узнайте. Правда, час поздний. Вы зарегистрировали пса?

– Собирались и дособирались, – сказал папа.

– А на кошках там тоже проводят опыты? – испуганно спросила Снежка.

И тут я вспомнил, как однажды папа вслух читал маме статью из «Знания – сила» про то, как подопытной собаке отрезали голову, а потом пришили обратно. Да не одну, а сразу две. А другую собаку умертвляли и оживляли. А овчарке отрезали заднюю ногу и снова пришили. И она прижилась. Даже фотографию видел.

Папа ещё восхищался золотыми руками хирургов и доказывал маме, что такие опыты необходимы для всего человечества. И что если одному человеку пересадили чужое сердце, то это сделано благодаря опытам на тысячах собак, обезьян и других животных…

– Быстрей! Быстрей пошли туда! – заторопил я папу.

– Сегодня поздно. Подождите до утра, – посоветовал Николай Иванович.

– А ночью там делают опыты? – спросил я.

– Нет, не делают. Я знаю. Там мой сосед работает, – сказал Николай Иванович.

У меня немного отлегло от сердца.

– Ну что ж, подождём до утра, – решил папа. – Вы, случайно, не стеклодув? – спросил он, показав на полки с выдутыми фигурами.

– Да. Стеклодув. Устраиваюсь на другое место.

– Я приглашаю вас в свою лабораторию. Хороший стеклодув нужен вот так! Держите адрес. Не пожалеете.

– Зайду. Посмотрим, – сказал Николай Иванович. – Ты как назвал пса? – спросил он меня.

– Кышем. Вы, наверно, ему кричали всё время кыш! Кыш отсюда! – ответил я.

– Да. Я его взял к себе, не подумав о всякой мороке, – согласился Николай Иванович. – Ну, а у вас он натворил дел?

– Кое-что было. Но он же ребёнок, то есть щенок… не без этого, – грустно сказал папа.

48

Мы попрощались и на всякий случай пошли к институту, в котором мог находиться Кыш. Только по дороге Снежка попросила папу позвонить к ней домой и сказать, что она со взрослыми и скоро вернётся.

Здание института было серым, с тремя колоннами. Ни в одном окошке не горел свет.

Мы, прислушиваясь, прошли вдоль чугунной решётки ограды. Мимо нас проезжали троллейбусы и машины, но всё равно мне казалось, что я слышу отдалённый собачий лай.

– Не бойся. Если он там, мы его выручим, а если нет… дело хуже, – сказал папа. – Только возьми себя в руки. Будь мужчиной. Не ныть!

Мы проводили Снежку до дверей её квартиры и позвонили. И вдруг дверь открыла Вета Павловна! Она была в боксёрском полосатом халате и с белыми железками в волосах. Я зажмурил глаза и разожмурил, но это всё-таки была Вета Павловна. Папа был удивлён не меньше, чем я.

– Да говорите же! Нашли? – спросила наша учительница.

– Пока нет. Но найдём, – сказал папа.

Мы ушли. Мне было не до того, чтобы узнавать, почему Снежка скрывает, что наша учительница её мама. А может, соседка? Или тётя? Может, и завуч и директор не знают, что Снежка и Вета Павловна ближайшие родственники? Всё-таки интересно! Очень интересно! Вот найдётся Кыш, и я всё выясню! Вдруг по дороге домой я остановился и сказал:

– Пап! А дядя Саня?

– Что – дядя Саня? – рассеянно спросил папа.

– Так он же следователь! Ты сам говорил!

– Он следователь по особо важным делам, – сказал папа.

– Так что же, значит, у нас не особо важное дело, если пропал Кыш? – спросил я.

– Ну что ты говоришь? Пропал один щенок. Позвоню я дяде Сане, а он скажет: «Катись ты с таким делом в стол находок!»

– А если украдут сразу всех щенков по всей стране? Это будет особо важное дело? – спросил я, не двигаясь с места.

– Будет. Но это никогда не произойдёт.

– Как же так? – не понял я. – Один щенок пропал – не особо важное дело, а тыща – особо важное?

Папа на секунду закрыл глаза. Вид у него был измученный. Поэтому, не дожидаясь ответа, я взял его за руку, и мы пошли дальше.

Я чувствовал, что, пока не найдётся Кыш, моё сердце будет тоскливо сверлить тупая боль. И если у следователя дяди Сани есть дела поважней, чем поиски Кыша, то для меня это особо важное дело…

Мама поняла по нашему невесёлому виду, что мы ничего хорошего не узнали. У неё были заплаканные глаза, и за то, что она так жалела Кыша и, конечно, простила его за поднимание пыли хвостом, я поклялся про себя постараться не расстраивать маму и хорошо учиться…

Мама спросила у папы, поинтересовался ли он, за что бывший хозяин Кыша попал в «Крокодил».

Папа сказал, что Николай Иванович прекрасный стеклодув, клад для лаборатории, завтра придёт поступать к ним на работу, и папа обо всём его расспросит. Судя по всему, он не пьяница и неплохой человек…

49

Такой тяжёлой ночи, как эта, у меня никогда раньше не было. Я вскакивал несколько раз с постели и подбегал к входной двери. Мне казалось, в неё кто-то скребётся.

Папа и мама тоже долго не могли уснуть. Они разговаривали, и мама то и дело повторяла:

– Скорей бы уж утро!

И я шептал: «Скорей бы! Скорей бы! Скорей бы!» Но уснуть боялся, потому что знал, что мне обязательно приснится какой-нибудь страшный сон про Кыша.

И он приснился. Кыш сидел с аквалангом на плечах в аквариуме. Вокруг плавали красивые разноцветные рыбки и приставали к нему. Но деться Кышу было некуда. А главное, я кричу ему:

«Кыш! Я здесь! Прости меня! Сейчас я тебя выручу!»

Только он не слышит из-за толстого слоя зелёной воды. И кислород у него вот-вот должен кончиться в акваланге.

Тогда я надеваю маску и ныряю за Кышем, но ударяюсь о прозрачную, непреодолимую преграду. Я бьюсь об неё лбом, а откуда-то на Кыша надвигается огромная черепаха, медленно перебирая противными лапами…

Тут мне стало так страшно, что я проснулся. Было уже утро. Около меня стояла мама и щупала ладонью мой лоб. Но ни страха, ни жара я не чувствовал и быстро оделся.

– Папу ночью срочно вызвали на какой-то объект, – сказала мама.

– А кто же мне поможет выручать Кыша? – закричал я.

– Мы успеем дойти до института и всё выяснить. Но опоздать мне на работу никак нельзя.

– Никак?

– Сегодня никак. Неужели ты думаешь, я бы не отпросилась?

– А если бы пропал не Кыш, а я? Ты бы отпросилась?

После этих моих слов у мамы стало такое обиженное и беспомощное лицо, что я пожалел, что сказал их.

– Слушай… Случилось горе. И для тебя, и для меня, и для папы. Друзья сочувствуют нам… Но не может же весь мир бросить сейчас все свои заботы и взяться за поиски Кыша! – сказала мама.

– А я бы, если бы у кого-нибудь в Японии, или в Ташкенте, или в Африке, или в Перловке пропал щенок и ко мне пришла бы телеграмма-молния, – я бы сразу бросил все свои заботы, отпросился у завуча и пошёл бы искать этого щенка!

– Лучше давай поспешим! Можешь сегодня не умываться. Позавтракаем на ходу! – сказала мама.

Вдруг кто-то позвонил по телефону. Я замер.

– Да. Доброе утро. Сейчас туда бежим. Спасибо, милая Снежка, мы с Алёшей управимся сами. Спасибо! Он тебе всё расскажет… Передам… – Мама вошла в комнату. – Снежка рвалась идти вместе с нами. Она просила передать, что после уроков весь класс будет искать Кыша и найдёт его.

Мне стало так хорошо, оттого что Снежка – мой друг, настоящий и первый в жизни.

«Придумывание рассказа «Как Сережа нашел щенка»

 

 

 

Конспект ООД

по развитию речи в старшей группе «Придумывание рассказа «Как Сережа нашел щенка»

Цель: повышение качества речевого развития у детей.

 

Задачи:

Образовательная:  научить детей составлять рассказ по плану воспитателя, образно описывая место действия, настроение героя; формировать целенаправленность и вариативность мышления; развивать связную речь, слуховую память, уметь подбирать прилагательные к существительному, глаголы действия и уметь определять родовую принадлежность существительных,  обогащать лексический словарь.( О/о «Речевое развитие»). Познакомить детей  с особенностями поведения собак, щенят; расширить представления  о  морских обитателях  через игровую деятельность

 ( О/о «Познавательное развитие»).

Развивающая: развивать у детей умение эмоционально воспринимать образное содержание рассказа; активизировать употребление в речи сложных предложений при рассказывании в ситуации письменной речи;

Воспитательная: воспитывать умение  внимательно слушать педагога  и своих сверстников, выполнять поставленную задачу, выслушивать вопрос до конца и давать ответ полным предложением,воспитывать  гуманное отношение к животным. ( О/о «Социально-коммуниктаивное развитие»).

            Совершенствовать   развитие мелкой и крупной  моторики  у детей. (О/о «Физическое развитие»)

 

Пособия  и  материалы:  игрушка щенок, картины сюжетные « Как мальчик  нашел  щенка», мяч, предметные картинки, чудесный мешочек,  игрушка «Золотая рыбка».

 

Методы и приемы:

Практические: сюрпризный момент,  дидактические   игры , подвижная игра «Сом»,

Наглядные: показ  сюжетных  картин, предметные картинки, показ игрушки щенка.

Словесные: речевые игры ««Вопрос-ответ», «Укрась слово», «Назови действие», беседа, рассказ, указания, пояснение, оценка.

 

           Логика образовательной деятельности

 

1.    Сегодня, ребята, у нас с вами необычное занятие. Мы станем сегодня писателями. Но сначала давайте с вами поиграем и отгадаем загадку(воспитатель загадывает загадку про щенка).

-А у нас во дворе он живет в конуре

 У него баранкой хвост

Любопытный черный нос

Ушки острые флажком

Сторожит хозяйский дом

Лаем будет как звонок

Познакомьтесь, наш щенок! ( Показ щенка)

 

2.    Ребята, какие вы знаете клички собак? Дидактическая игра «Придумай клику щенку» (дети перечисляют клички и объясняют,  почему их так называют).

 

3.    Речевая игра  игра с мячом «Укрась слово». Щенок какой? (дети перечисляют прилагательные).

 

4.    Речевая игра «Назови действие». Дети перечисляют, что щенок умеет делать.

 

5.    А сейчас, ребята, мы с вами будем придумывать рассказ о том, как Сережа нашел щенка, но будем рассказывать по плану.

— Все рассказы начинаются – Однажды….

-Как Сережа пошел и гулять и как он увидел щенка

— Каким был щенок? Опишите его.

— Что было дальше? Куда он его принес?

-Как он ухаживал за щенком?

-Как они играли и как дружили?

-Я буду записывать ваши  рассказы, а вы будете писателями и расскажите свой рассказ по плану.Придумайте свою интересную историю про щенка и мальчика.

 

6.    Дети по очереди рассказывают рассказ, воспитатель записывает их.

 

7.    – Молодцы ! Все справились. Эти рассказы мы напечатаем  и  повесим в приемной, а родители прочитают и выберут, какой им больше понравился.

 

      8. Сюрпризный момент (в красивом мешочке лежит золотая рыбка). -Ребята, чтобы узнать, что там лежит, нужно отгадать    загадку:   В воде она живет, нет клюва- а клюет!

    —  Как вы думаете. Кто это?

   Дети говорят: рыбка, а воспитатель достает из мешочка золотую рыбку.

   «И она предлагает нам с вами поиграть в подвижную игру: «Сом».

 

—  Но у рыбки есть еще игра для нас.

 

     9. Речевая  игра: «Вопрос-ответ»

Хвост у рыбы чей?

Плавники чьи?

Чешуя чья?

 Глазки чьи?

 Жир у рыбы чей?

 Суп из рыбы как называется?

 Человек, который ловит рыбу, как называется?

 

     10. Игра «Назови ласково».

 Рыба, икра, сом, река, лягушка,хвост,вода,улитка.

 

     11. Дидактическая игра: Три линейки (на столе разложены картинки, где дети должны сориентироваться на окончании слов при определении родовой принадлежности существительных).

Слева кладем картинки, где существительное обозначает – один, справа- одна, в середине- одно.

 

     12. Рефлексия. – Что было интересным на нашем занятии? Что нового вы узнали? Чей рассказ вам больше всего понравился?

     — Спасибо, ребята, вы сегодня молодцы!

 

 

 

 

 

 

 

Рассказы, придуманные  детьми старшей группы

 

« Как Сережа  нашел щенка»

( по итогам образовательной деятельности  по развитию речи )

 

« Однажды Сережа пошел гулять в парк и увидел под лавкой маленького щенка. Он был пушистый, черный. У него были  маленькие ушки, глазки  были ласковые. Он был такой милый, но очень сильно дрожал и хвостик его дрожал от холода. Сереже стало так жалко его, что он решил взять его домой. ( Айнишан С.)

Придя домой, он показл щенка маме и попросил разрешения у них оставить его дома. «Ведь он такой маленький, замерзший и у него должен быть хозяин, чтобы заботиться о нем.» Сережа с мамой покупали щенка и Сережа показал ему место, где он будет кушать, где будет спать в коробке, ходить в лоток. ( Вика Круч)

Сережа учил щенка прыгать, бегать за косточкой, за мячиком, выполнять команды. Щенок был шустрый, добрый, ласковый и они с Сережей долго и верно дружили». ( Маргарита Соколова)

 

******************************************************************************

 

«  Однажды Сережа гулял  на детской площадке. Была зима.  Сережа увидел под скамейкой маленького рыженького щенка. Лапки у него  от холода даже примерзли к снегу. Он посмотрел ласково и боязливо на Сережу, и он решил его взять домой. Глазки у щенка были голубые. Щенок  боялся  Сережу, но когда он его согрел, тот лизнул его в щеку. ( Маша Копшаева)

Сережа попросил маму оставить щенка. Мама согласилась, но если только ты сам будешь за ним ухаживать. Когда щенок проснулся, Сережа его покормил, с мамой его покупали, и мальчик стал играть  с ним в мяч. ( Артем Коршунов)

    Щенок очень любил стоять на задних лапах, как зайчик  и выполнял все его команды. Сережа очень порлюбил своего маленького друга». ( Вика Кабанихина)

 

******************************************************************************

 

« Однажды  Сережа пошел гулять и  нашел под кустом щенка. Щенок был маленький. Сереже стало жалко щенка,  и он взял его домой. ( Артем Кажаев).

Родителей дома не было, и Сережа сам его помыл в ванной под душем, покормил его и показал, где он будут спать в коробке. Мальчик назваал его Игрулька, потому что все малыши любят играть. Когда пришли родители, они разрешили взять щенка, но с условием, если Сережа будет за ним ухаживать, гулять и играть.  Когда щенок проснулся, они пошли в Сережину комнату и стали играть. Щенок ловил палочку и приносил ее Сереже. Когда щенок подрос, они с Сережей стали друзьями и мальтчик учил его выполнять команды — лежать, сидеть, идти рядом». ( Аня Агапова)

Сказка про щенка и старую тапочку: читать сказку, рассказ для детей, текст полностью онлайн

Каждый нормальный щенок точно знает, что самая замечательная вещь в мире — старая тапочка его хозяина. Потому что с ней можно играть. Можно ее трепать, подбрасывать. можно рычать на нее, делать вид, что пугаешь. А тапочка будет тихонько отползать и делать вид, что боится. Правда! Щенок не сразу понял, какая прекрасная вещь старая тапочка.

Вот как было дело.

Щенок что-то скучал, что-то грустно ему было. Он поскулил, поскулил немножко и решил, что нужно хорошенько поиграть, иначе совсем грустно станет. Покрутился юлой, поймал свой хвост — только веселей не стало.

Щенок выскочил во двор, помчался к большой собаке, которая в будке.

— Собака, а собака! Давай поиграем. Одному неинтересно. Собака высунулась из будки, устало зевнула и сказала не совсем честно:

— Нет. ‘Не могу. Сторожить надо.

— Что сторожить?

— Ну, вообще…

— Так ведь не ночь сейчас.

— Не ночь,— согласилась большая собака,— но сторожить все равно надо. Поиграй с кошкой. И спряталась в будку.

— С кошкой…— грустно сказал щенок.— Попробую.— Пошел искать кошку.

Вот она, кошка. Лежит на солнышке, глаза прищурила — хорошо ей, совсем не до щенка. А он отыскал ее.

— Кошка, кошка! Поиграй со мной, пожалуйста!

— Ну что ты,— кошка рассерженно прижала ушки,— что ты? Такое солнышко теплое,— она совсем закрыла глаза,— нужно спокойно дремать, мечтать, а ты говоришь — поиграем.

— Да я не дремать-мечтать, я играть хочу!— настаивал щенок.

— Отстань, пожалуйста.— Кошка свернулась в клубок, укрыла нос кончиком хвоста.— У тебя есть хозяин. Пусть он с тобой играет.

— Хозяин,— вздохнул щенок. Он знал, что хозяин наверняка сидит в кресле, поджав ноги, сбросив тапочки, читает что-то, от чего нельзя оторваться. Так оно и было.

Щенок сел возле кресла и молча уставился на хозяина. Хозяин оторвался от книги, взглянул на щенка.

— А. бандит, явился,— ласково сказал он.— Ну, посиди со мной.

И снова уткнулся в книгу.

Щенок понял, что хоть он и явился, играть с ним хозяин не собирается. Ничего не поделаешь. Щенок немного покрутился и улегся рядом. Положил мордочку на лапы, хотел заскулить, но услышал мягкий теплый шепот:

— Щенок, а хочешь, я с тобой поиграю?

Щенок даже не сразу понял, что это голос одной из хозяйских тапочек.

— Это кто говорит? Это ты, тапочка?— нерешительно спросил щенок.

— Ну конечно, я.

Тапочка была старая, поношенная, даже слегка дырявая.

— Странно,— удивился щенок.— А ты разве живая?

— Смешной ты,— тихо рассмеялась тапочка,— конечно, живая. Смотри внимательно.

Щенок внимательно посмотрел и увидел, что у тапочки есть два веселых глаза, пуговка-нос и даже, кажется, хвост. Никак нельзя не понять, что тапочка совершенно живая.

— Вот хорошо!— обрадовался щенок.— Вот хорошо, что ты живая! Как же я раньше не заметил?

— Бывает…— вздохнула тапочка.— Ничего не поделаешь.

— И ты правда поиграешь со мной?

— Конечно! Я очень люблю играть. Только мало кто знает об этом. Вот так и познакомились щенок и старая тапочка. С тех пор они часто
играют вместе. Щенок налетает на тапочку, будто хочет разорвать ее в клочья. А тапочка подпрыгивает, будто боится. И обоим смешно и весело. А большая собака, кошка и хозяин удивляются — что это щенок так любит играть со старой тапочкой, а тапочка играет со щенком? Вернее, оба играют, вместе. Поэтому и весело им.

Щенок, который хотел играть

Бруно, маленький коричневый щенок хотел играть! Ему нужен был друг.

«Поиграй со мной!» — сказал Бруно белой корове.

«Нет! Нет! Нет!» ответила белая корова, качая головой. «У меня есть работа. Мне
надо дать молока Тинну и Минну. Молоко для их семьи тоже. Уходи. У меня
есть РАБОТА! MOOOOOOOOO!»

The Puppy that wanted to Play [Illustrations by Shiju George] Щенок, который хотел поиграть [Иллюстрации Шиджу Джорджа]

Бруно подошел к коричневому петуху.

«Поиграй со мной!» умолял Бруно к коричневому члену.

«Нет! Нет! Нет!» хихикнул коричневый петух. «Я должен будить ленивого Тинну и
Минну. Я должен заставить желтых кур откладывать яйца на завтрак. Я должен
гоняться за цыплятами весь день. Уходи. У меня есть работа! КРАН-A-DOODLE-DOOOOOO!»

Бруно было грустно. Никто не хотел играть! Он подошел к большому быку.

«Поиграй со мной!» — сказал Бруно большому быку.

«Нет! Нет! Нет!» сказал большой бык. «Я должен тянуть плуг в поле. Мне
надо нести фрукты и овощи на рынок.Уходи. У меня есть РАБОТА, чтобы сделать
! »

Бруно увидел большую черную сову, сидящую на дереве.

«Поиграй со мной!» — сказал Бруно.

«Нет! Нет! Нет!» ухнула сова. «Я устал после того, как прогнал всех крыс с
поля. Всю ночь ела насекомых. Я сонный и усталый. Уходи! У меня
РАБОТ! OOOOOOOOOOOOOO!»

Бруно подбежал к пушистой белке.

«Играй со мной!» крикнул маленький щенок. «ПОЖАЛУЙСТА, поиграй со мной!»

«Нет! Нет! Нет!» сказала белка.«Мне нужно найти еду. Уходи. Я занят. У меня
есть работа! »

Бруно подошел к маленькой серой крысе.

«Играй со мной!» — сказал Бруно.

«Нет! Нет! Нет!» сказала маленькая крыса. Кот сидит на дереве. Она хочет поймать меня
. Уходи! У меня есть работа! Я должен БЕЖАТЬ от кошки! »

Бруно увидел бурого дождевого червя.

«Играй со мной!» сказал маленький щенок.

«Нет! Нет! Нет!» ответил дождевой червь. «Я должен копать грязь. Мне нужно ехать по
и выезжать, туда-сюда, туда-сюда! Уходи! У меня есть работа! »

Бруно подбежал к бабочке.

«Играй со мной!» — сказал Бруно.

«Нет! Нет! Нет!» сказала красивая бабочка. «Мне нужно перепрыгнуть с цветка на цветок
. Я занят. Уходи! У меня есть работа! »

Бруно попал в черную муху.

«Играй со мной!» — сказал Бруно.

«Нет! Нет! Нет!» гудела муха. «Я должен сидеть на помойке! Уходите
прочь. У меня есть работа! »

Бруно отправился к матери Минну.

«Играй со мной!» — рявкнул Бруно. «Поиграй со мной!»

«НЕТ! Нет! Нет!» — сказала мать Минну.«Мне нужно убрать дом. Я должен готовить
еды. Мне нужно постирать одежду и полить сад. Уходи! У меня
есть работа! »

Бруно побежал к Минну.

«ВАУ-ВАУ! Поиграй со мной!» — рявкнул Бруно, виляя хвостом.

«Нет! Нет! Нет!» — сказал Минну. «У меня есть домашнее задание. Уходи! У меня есть РАБОТА, чтобы сделать
! »

«МИННУ!» крикнула ее мать. «Где Бруно? Отправьте его на кухню ».

Бруно побежал на кухню. Мама собиралась с ним поиграть! YIPPEEEEEE!

«Бруно!» сказала мать.»Сядь здесь. Не пускайте кошку на кухню. Сидеть!» Бруно сел. Он был ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ счастлив! Наконец-то ему было чем заняться!

557 слов | 5 минут
Читаемость: 2 класс (дети 7-8 лет)
На основе оценок читабельности Флеша – Кинкейда

Рубрика: рассказы
Теги: #butterfly, #kitchen, #earthworms, #puppy, #squirrels

Вас также может заинтересовать эти:
Никаких далматинцев, пожалуйста
Ворви на Олимпиаду
Следуй за лидером
Праздник
Как животные маскируются?

.

Детские сказки — Новый щенок

Была еще одна дождливая ночь. Ангуса Макскота еще не было дома, и Малкольм начал волноваться. Не только это; он был голоден и хотел, чтобы его накормили. Наконец он увидел фары автомобиля въезжают на подъездную дорожку. Подбежал к окну, встал на задние лапы и выглянул. Это был Ангус, и он нес коробка в его руках. Малькольм начал вилять хвостом.Он был уверен, что это была большая сочная косточка в той коробке. Он начал пускать слюни, думая о том, как было бы вкусно.

Входная дверь открылась и Вошел Ангус. Лил дождь и завывал ветер. Он быстро закрой за собой дверь. Малкольм подбежал к нему. «Привет, Малькольм. У меня есть — замечательный сюрприз для тебя, — сказал Ангус. Малькольм вилял хвостом быстрее. Он рявкнул трижды. ЛАЙ! ЛАЙ! ЛАЙ! Ангус погладил его по голове.»Хорошо, мальчик, вот она, — сказал Ангус. Он полез в коробку и вытащил Скотти-дог. Он захныкал и жалобно лаял, когда увидел Малькольма. «Это щенок, Малькольм. Я привел его домой, чтобы ты завела приятеля. Кто-то оставил бедняжку под проливным дождем. Он стоял на обочина дороги в деревне. Я чуть не сбил его, потому что я не видел его. Он такой крошечный. «

Ангус положил щенка рядом с Малькольмом.Щенок попытался лизнуть Малькольма. Он прыгнул на него и тявкнула мягко. Малькольм остановился и посмотрел на щенка. Щенок? Что он собирался делать со щенком? Им не нужна была другая собака в дом. Что все это значило? Малькольм совсем не был счастлив.

Он повернулся и пошел к своей мягкой подушке на кухне, не обращая внимания на Ангуса и щенка. Это Щенку потребовалось всего несколько секунд, чтобы снова его найти.Вскоре это было кусая его за уши, пытаясь поймать его хвост в рот и лизать Когти Малькольма. «Это очаровательно, Малькольм. Ты ему нравишься. Я выбрал имя для него. Я надеюсь тебе это понравится. Айв решил называть его Дункан. Вы как это имя? — спросил Ангус Малкольма, гладя его по ушам. Малькольм. Не будь таким. Я не мог оставить крошку умирать в сторона дороги. Что ж, мне нужно приготовить наш ужин, так что будь с ним любезен и Я вернусь и принесу что-нибудь для вас обоих через несколько минут.» Ангус подошел к плите и начал готовить.

Дункан выглядел так же, как Малькольм, только намного меньше. Малькольм сидел и смотрел, как Дункан рычит и потянул за подушку из тартана. Его крошечная голова тряслась взад и вперед, как будто он был крутой парень. Малькольм просто проигнорировал его. Через несколько минут Ангус принес ужин. Малькольм голодал. «Посмотри, что у меня есть для тебя обе. Большая миска с кусочками солонины от мясника.»Ангус сет Малькольм опускается на пол. Малькольм встал и подошел к нему. Он наклонился его голова опущена, чтобы откусить. О, как вкусно пахло. Так же, как он дотянулся губами до покрытия соуса, маленький Дункан протиснулся под Малкольм носил нос и начал есть. Малькольм оттолкнул его, но его рот никогда не покидал еды. Малкольм едва укусил. Дункан ел больше всего из этого. «Ой, я вижу, вы были двумя голодными собаками. Очень хорошие ребята», — сказал Ангус. счастлив видеть, что еда ушла.»Что ж, пора поговорить. Что мы будем смотреть сегодня вечером? »- спросил он собак.

Малькольм встал и пошел в гостиную. Он сел на свое любимое место перед огонь, у ног ангуса. Едва он сел, как прибежал Дункан и прыгнул на ноги Малкольмса. Он царапал и царапал мягкое место в волосах Малкольма и лег рядом с ним, уютно устроившись. Ангус посмотрел на на них. «Ох, это так мило с твоей стороны.Посмотри на двух моих собак «. Малкольм уставился на Ангуса. Он не хотел, чтобы рядом с ним был маленький Дункан. Он не хотел делить его еду и его постель, и он определенно не хотел делить Ангус привязанностей.

На следующую неделю, Малькольм игнорировал крошечный Дункан. Дункан ходил за ним и пытался поиграть с ним. но Малкольм не имел к нему никакого отношения. Однажды утром Малькольм был снаружи грыз косточку, выкопанную в саду.Дункан пришел выбежал из дома через собачью дверь и врезался прямо в Малькольм. Кость покатилась, и ему поранился нос. Малькольм зарычал на Дункан и хорошенько укусил его за ногу. Дункан остановился. Малькольму было больно ему. Дункан захныкал от боли, волоча за собой больную ногу. Ангус услышал крик Дунканса и вышел. Он поднял маленького щенка. «Что случилось с твоей ногой, мальчик?» он спросил. Затем он увидел пятно кровь.«Малькольм», — сказал он строго. «Ты укусил Дункана?» Он нахмурился Малькольм. «Плохая собака! Плохая собака!» — сказал он, неся Дункана в дом. Малькольму внезапно стало очень плохо из-за того, что он сделал.

Всю ночь Дункан плакала. Ангусу приходилось оставаться с ним, обнимать его, гладить и брать заботиться о его больной ноге. Малькольму становилось хуже с каждым часом. Он не следовало кусать щенка. Он был намного меньше его. Он не должно было быть таким злым с ним.Дункан был милым и, казалось, как он. На следующее утро Ангусу нужно было идти на работу. «Я ухожу крошечный Дункан с тобой, Малькольм. Не смей причинять ему боль. Ты заботишься о нем и наблюдай за ним. Если что-нибудь случится с этим маленьким щенком, я буду очень недоволен тобой, Малькольм. Ты меня слышишь, мальчик? Он погладил Малькольма по голове, положил щенка рядом с собой и принялся за работу.

Дункан хныкал и плакал весь день. Малькольм лизнул его рану и притянул щенка к себе, чтобы согрейте его.Малькольму было приятно позаботиться о крошке. один. Когда Ангус вернулся домой, он обнаружил, что Дункан прижался к Малкольму и обоим. крепко спали. «Это хороший мальчик», — сказал он Малькольму. Он погладил его голова, и Малькольм открыл глаза. «У меня есть кое-что для тебя, Малькольм. Пойдем, — сказал он.

Малькольм встал, будучи осторожно, чтобы не побеспокоить Дункана. Его миска была заполнена нарезанным стейком и кусочками ростбифа, его любимого.»Я люблю тебя, Малькольм. Спасибо за то, что — сказал Ангус. Малкольм уже собирался укусить еды, когда и он, и Ангус услышали тихий визг и прибежал Дункан. через кухню. Ему было лучше. Он бегал, пытаясь укусил себя за хвост, он прыгнул через ноги Ангуса, облизывая ботинки и затем он подбежал к Малькольму. Дункан посмотрел на него и потер голову против ноги Малкольма. Малькольм понял, что любит маленького щенка и отошел в сторону, чтобы съесть первый кусок ростбифа.Дункан проглотил это и весь рот залил подливкой. Ангус начал смеяться. Малькольм начал лаять. ЛАЙ! ЛАЙ! ЛАЙ! Он слизал подливку со рта Дункана и они вдвоем съели стейк.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.